Черт побери, так вот чем кончаются сказки. Юная очаровательная принцесса превращается в усталую и раздраженную женщину, которой все вокруг не нравится…

— Саша? — прервал очередной поток жалоб.

— Что? — спохватилась великая княгиня, высказывавшая очередную обиду на безруких портных, неспособных сшить ей приличное платье для следующего праздника.

— О какой торжестве идет речь?

— Ну как же, — растерялась супруга. — Адмирал Нахимов сжег этих гадких турок в Синопе! Неужели ты мог забыть?

— Нет, конечно. Прости.

— Так вот. Государь приказал устроить по этому случаю большой бал, а мне совершенно не в чем туда пойти…

— Это проблема…

— И что же делать?

— Уверен, ты что-нибудь придумаешь. А сейчас, прости, сильно устал…

— Тебе нехорошо? Может, позвать кого-нибудь?

— Не стоит. Лучше побуду один…

— Как скажешь, — неожиданно легко согласилась супруга, после чего наклонилась и, поцеловав меня в лоб, удалилась.

Честно говоря, был уверен, что она станет дуться или капризничать, дескать, ты меня не любишь, но нет. Просто встала и ушла. Услужливая память тут же подсказала, что, по крайней мере, до свадьбы Саша слыла прекрасно воспитанной и учтивой барышней, к тому же обладающей отменным чувством такта. Правда, злые языки уже тогда толковали, что не особо умной, но тут, что называется, на вкус и цвет.

Но сейчас не до этого. Оставшись один, я начал напряженно размышлять, что помню о временах Крымской войны и с ужасом понял, что почти ничего. Дело в том, что мой интерес к истории относился к совсем другой эпохе. Первой и Второй мировой войне. В крайнем случае, Русско-Японской. Могучие дредноуты, быстроходные крейсера, юркие эсминцы, таинственные подводные лодки… а не вот это все!

Блин, корабли сейчас по большей части парусные и деревянные. А я в этом дуб дубом. Стаксель от брамселя не отличу! С другой стороны, а не хрен ли с ним? Время парусов безвозвратно уходит, а на их смену придут сначала паровые машины, затем турбины. Пушки станут нарезными, а вдобавок к ним появятся мины, торпеды, ракеты. Об этом еще никто не подозревает, но я-то знаю! С этой мыслью и заснул.

Следующим утром мое высочество чувствовало себя гораздо лучше. Пробудившись, некоторое время лежал, в глубине души надеясь, что все это лишь сон, но время шло, тяжелый бархатный балдахин над кроватью никуда не исчезал, так что пришлось подниматься.

Доставшееся мне от прежнего владельца тело оказалось худощавым и довольно крепким. Мускулатура, конечно, воображения не поражала, но хлюпиком мой тезка точно не был. Правда, чтобы это понять, пришлось скинуть длинную до пят ночную рубаху. В оставленном мною будущем такие не носят даже женщины! Но дело даже не в этом. Просто за время болезни полотно пропиталось потом и было неприятно даже на ощупь. Оглянувшись в поисках одежды, заметил теплый золотистого тона длинный, шелковый шлафрок, подбитый мехом, запахнул поглубже полы и, скрепив всю конструкцию поясом с кистями, сунул ноги в тапки или, как их тут называют на французский манер, babouches или бабуши — восточные туфли без задников.