— Это тебе не зубоскалить, раззява! — войдя в азарт, покрикивал на наводчика Ермаков. — Правее бери и чуть выше!

Пока члены расчета банили ствол, закладывали белые шелковые картузы с порохом и вставляли снаряд, служивший наводчиком Воробьев судорожно вертел винты, стараясь не упускать из вида цель через новоманерный прицел Петрушевского. Раньше его перед выстрелом снимали, да и винты были не так удобны, но к прежним он привык, а теперь…

— Готово! — доложил матрос, вытаскивая из запального отверстия протравник.

— Пли! — скомандовал Ермаков и широко раскрыл заросший волосами рот, чтобы не оглохнуть.

Пушка снова гулко ухнула, но непокорное ядро, никак не желающее попадать по срубу, снова пролетело мимо, теперь уже с другой стороны.

— Опять мажешь, бушприт тебе в глотку! — сплюнул от досады квартирмейстер. — Целься лучше, не то всю душу вытрясу!

Перед третьим залпом опасливо покосившийся на начальство наводчик не спешил. Тщательно прицелившись, он на всякий случай перекрестился, потом сам взял фитиль и осторожно, будто священнодействуя, приложил его к запальнику.

Баумгарт, все это время внимательно следивший за учениями и время от времени делавший в записной книжке заметки, отставил на время свое занятие и тоже ждал результата.

Наконец, пушка выплюнула из своего жерла очередной снаряд, и тот ударил прямо в середину сруба, разметав в разные стороны ошметки бревен.

— Ура! — грянуло кругом, а самые эмоциональные сорвали с головы бескозырки и принялись кидать их вверх.

Я тоже наблюдал за происходящим со стороны. Только что приехав, не стал вмешиваться и сбивать боевой настрой у матросов. Приказав часовому до времени не докладывать местному начальству о моем прибытии.

Но теперь настало и мое время выйти на сцену. Буду награждать причастных. А не как в той поговорке… Благо, есть за что.

— Вижу, у вас успехи? — поинтересовался у только сейчас заметившего меня и рысью кинувшегося навстречу высокому начальству Баумгарта.

— Делаем все, что возможно, ваше императорское высочество! — доложил полковник, хорошо усвоивший, что я не терплю казенного оптимизма. — Люди стараются!

— Это хорошо. Есть какие-нибудь вопросы или, быть может, даже жалобы?

— Пока нет, хотя…

— Говорите!

— Видите ли, Константин Николаевич. Идея с одним крупнокалиберным орудием, да еще и за бронированным бруствером, несомненно, оригинальная, но совершенно непонятно, как это все будет на практике. Судите сами, пушки у нас все еще дульнозарядные. Я, конечно, помню, что вы говорили о возможности заряжания с казны, но орудий такой конструкции пока нет и в обозримом будущем не будет. Придется обходиться тем, что есть, а заряжать их, стоя на скользкой палубе, не очень удобно.