Черноморское побережье Турции даже летом не слишком напоминает солнечную Анталью, а уж поздней осенью и вовсе является далеко не самым веселым местом. Что уж тут говорить о так и не оправившемся после пожара городе, представлявшим из себя весьма жалкое зрелище. И только застывшие на рейде корабли англо-французской эскадры немного оживляли пейзаж, несмотря на то что большинство из них серьезно пострадали во время бури.
Случись это год или два назад, союзники смогли бы легко привести себя в порядок после буйства стихии, однако безжалостный огонь русских пушек уничтожил не только большинство зданий, но и склады вместе с мастерскими. Там что попавшим в беду морякам приходилось рассчитывать только на свои силы.
Едва начало светать, когда под мерное плюханье колесных плиц в бухту зашли один за другим пять пароходов. На первый взгляд, ничего странного в этом не было. Разбросанные по всему морю корабли союзной эскадры далеко не сразу сумели собраться в Синопе. Тот же «Гомер», сначала пришел в Трапезунд и обнаружил там изрядно потрепанный «Прометей». И лишь потом, не без труда найдя в этом забытом богом и цивилизованными людьми порту немного дров, они смогли соединиться со своими главными силами.
Однако, когда неизвестные суда наконец приблизились, вахтенный начальник лейтенант Морис Дюбуа все же заподозрил неладное и поднял тревогу. Поднятые со своих гамаков заспанные матросы под ругань унтеров бросились занимать свои места.
— Что там у вас, черт возьми, творится⁈ — недовольно щурясь проворчал капитан Жибер.
К несчастью для французов все принятые молодым офицером меры оказались запоздавшими. Шедший в атаку первым пароход «Колхида» уже выставил вперед длинный, более 6 метров шест, на конце которого была приделана поистине дьявольское изобретение — динамитная мина! Через несколько секунд русские матросы подвели ее под борт вражеского корабля, после чего замкнули рубильник и единственный более или менее боеспособный на данный момент фрегат союзного флота получил подводную пробоину, от которой спустя пару минут пошел на дно.
Остальные черноморские миноноски тоже не теряли времени даром и устремились к застывшим на якорях громадам французских линейных кораблей. Первым из них под раздачу попал «Жан Бар». Идущий в атаку русский командир проигнорировал стоявший рядом с ним фрегат и подвел свою мину под борт названного в честь знаменитого корсара линейного корабля. Прогремевший после этого мощный взрыв, проломил ему борт, открыв дорогу хлынувшей внутрь корпуса воде.
Следующим в этом скорбном списке едва не стал «Юпитер», но заведенная под его борт «адская машинка» не взорвалась. К несчастью для флота Второй Империи это была единственная сегодняшняя неудача русских минеров. Буквально через минуту взрыв раздался у борта «Сюфрена», после чего пришел черед красавца «Вальми». В течение каких-то десяти-пятнадцати минут, первая линия союзного флота потеряла три линейных корабля из пяти. Но на этом неприятности французов не закончились.