Раздосадованный неудачей с «Юпитером» командир «Эльбруса» капитан-лейтенант Попов прорезал на своем пароходе вражеский строй и внезапно оказался перед «Маренго». Размышлять было некогда, и отчаянный командир приказал задействовать вторую мину. На сей раз она сработала штатно и старый, построенный еще в далеком 1810 году линкор начал крениться на левый борт, быстро набирая через широкий, как ворота, пролом десятки тонн ледяной соленой воды. На корабле началась настоящая паника, действий по спасению плавучести никто не успел предпринять и уже спустя несколько минут ветеран имперского флота, помнивший еще золотые времена великого Бонапарта, отправился на дно.

Увы, но к тому времени англичане с французами уже успели немного прийти в себя и открыли по храброму кораблю ураганный огонь из всех орудий. К несчастью для них, маленький и юркий пароход находился в глубине порядков союзников, отчего большинство выпущенных ядер и бомб угодили вовсе не в него, а в своих же товарищей. Тем не менее, названный в честь самой высокой горы Кавказа буксир получил несколько серьезных попаданий, из-за чего вскоре потерял все мачты, трубу и лишился убитыми и ранеными доброй половины экипажа, включая и самого командира.

Пока корабли англо-французской эскадры обменивались «дружественным огнем» к ним на всех парах приближалась новая опасность. Вспомнив, как действовал противник во время памятной бомбардировки Севастополя, я предложил сделать то же самое. А именно пришвартовать к могучим парусным линкорам пароходо-фрегаты, чтобы те, не обращая внимания на ветер, завели их в бухту и поставили тем самым противнику шах и мат.

Единственным недостатком этого плана была нехватка паровых фрегатов. Было даже предложение отказаться от минной атаки, чтобы задействовать бывшие буксиры по своему прямому назначению. Но поскольку я хорошо помнил, какое деморализующее действие оказывает новое оружие на противника, было приято компромиссное решение. Сначала будет атака шестовыми минами, потом в бой вступит Нахимов, после чего вернувшиеся к главным силам пароходы возьмут на буксир оставшиеся линейные корабли.

Таким образом, сразу же после минной «побудки», в бой пошли наши 120-пушечники, а также «Императрица Мария» с «Чесмой» и мой «Сан Парэй» в роли замыкающего. К тому времени, от вражеской линии остались лишь стоящие на изрядном расстоянии друг от друга «Помона», «Юпитер» и «Фридланд». Первым не повезло, разумеется, фрегату. Проходя мимо него, каждый русский корабль считал своим долгом дать полновесный залп, вследствие чего, «Помона» вскоре превратился в пылающую развалину.