— Тихон, твою налево, брось рака изображать, двигай к двери, — Брехт лёгкий подзатыльник конюху отвесил. Тот, как кролик на удава, глядел на бородача и продолжал пятиться даже уперевшись в Петра Христиановича.

Подействовало. Конюх цыганистый включил с нейтралки сразу третью и полетел к двери. Там по дороге мужичок в богатом белом тулупе попался, а не попадайся. Пётр Христианович совсем было двинулся следом, но потом затормозил, хотелось посмотреть на реакции Тугоухого.

Парень или мужик молодой осклабился в чёрную бороду, показав нехватку пары передних зубов и тормошнул обеими двумя руками собутыльников. Наклонился потом к ним и чего-то шепнул. Понятно чего. Те совсем пьяными не были и стали пробираться, утирая рты по пути рукавами, к выходу вслед за Тихоном. По сим действиям можно было догадаться, что краями не разойтись. Стукнутся. Тем более нужно, значит, выходить на улицу. Пётр Христианович залез в карман специально по его указанию пришитый к чакчирам бело-серо-жёлтым и, выудив из кармана пригоршню медных монеток, бросил пару пяточков на стол. Только скандала с администрацией заведения не хватало. Должно хватить за эту отраву и палёный самогон. Сам, всё это время, за испугавшим Тихона Семёном, поглядывая искоса. Тот поступил аналогично, только целый рупь серебряный бросил на стол. Не. Не. Меряться в щедрости и другими пиписьками с Тугоухим граф не собирался, у него колхоз за плечами, жена Антуанетта с двумя крохотулями. Всех кормить надо. За отраву эту и десяти копеек много.

Брехт приподнял недоумевающего Фрола за воротник его салопа и двинулся медленно к выходу. Получалось, на пару шагов отставал от подельников Тугоухого и на столько же впереди самого бородача. В коробочке. Да, ладно, он здоровее любого из них по одному и всей тройки сразу. Даже выглядевший довольно высоким и ладным Семён был килограмм на тридцать легче и сантиметров на десять ниже графа. Стали ни в виде ножей, ни в виде вилок, в руках у компании не было, чего мохать-то. Так, себя успокаивая, Брехт и дошёл до тамбура кафешки. Ничего не произошло. Подельники бородатого Семёна вышли в первую дверь и открыли вторую, впуская в зал клубы пара и морозный воздух.

Вышли все вшестером на воздух. Тихон стоял возле их санок и придерживал руками перебирающую ногами застоявшуюся лошадёнку Афанасия. Брехт подошёл и рядом встал, Фрол переминаясь с ноги на ногу, как и их лошадка, пристроился с другой стороны. А напротив свиньёй выстроились … Как бы их назвать одним словом? Нападатели.

Ну, на что надеялись? Брехт сто процентов даже в своём теле со всеми тремя разобрался бы. Обучен и китайцем и Светловым и сам самбо в будущем занимался. А теперь ещё и богатырская сила Витгенштейна.