— Ты, сучонок, чего генералу честь не отдаёшь?! — подошёл к нему вплотную Иван Яковлевич, да как гаркнет.
— Я …
— Головка! — Брехт выхватил из кармана «Вальтер» трофейный и разрядил в эту группу васильковую его полностью. Девять патронов в немце, всем шестерым хватило. Старшему лейтенанту этому одну пулю в живот, вторую в центр груди. Ещё и на двух штатских пуль хватило. Менты стояли, и только начали хвататься за застёгнутые кобуры, когда Брехт выхватил уже из своей «Кольт» и навёл на них, предлагая стволом сойтись им поближе.
— Оружие аккуратно вынимаем и бросаем в кусты. — Милиционеры не поняли. Храбрые, один дёрнулся, Брехт ему в колено выстрелил, а вот рывок второго пропустил. Тот успел достать наган. Иван Яковлевич его опередил и выстрелил первым, но, падая, сержант милицейский успел потянуть спусковой крючок. Пуля вошла в грудь Брехта прямо по центру, перебила аорту и он, захлёбываясь кровью, стал опускаться на непослушных ногах в пыль двора. Рука выпустила пистолет, и последним усилием уже мёртвый почти Брехт сунул её в карман и сжал синий кристалл.
Глава 3
Событие седьмое
У глупца есть одно преимущество перед умным: он всегда доволен собой.
Наполеон I Бонапарт
— Прыщ, мелкий уродливый прыщ! — Пётр Христианович Витгенштейн вылетел из парка небольшого, что окружает построенный недавно на месте Летнего дворца у слияния Мойки Фонтанки Михайловский замок. Вылетел на набережную Фонтанки и остановился опершись о перила. Внизу была занесённая снегом река и по протоптанным внизу тропинкам шли люди, придерживая шапки и шляпы. Ветер дул преизрядный.
Пётр Христианович горько хмыкнул. Со шляпы, точнее с треуголки всё и началось. Или всё закончилось, чёрт бы её подрал. А ещё лучше того, кто издал этот идиотский указ, черти бы забрали к себе. Лишь пять дней назад, он прибыл из своего небольшого имения в местечке Студенцы невдалеке от Подольска Московской губернии. Прибыл в Петербург на Рождество. Был зван самим императором Павлом в честь признания его заслуг. Жену Антуанету и маленького совсем сына граф оставил в имении, а сам, приехав в Петербург, поселился у своего бывшего командира Валериана Зубова в дому 22 на Миллионной улице. Погода тогда была отличная и генерал-майор решил прогуляться по набережной пешком. Насиделся в возке под медвежьей полостью за почти тысячу вёрст, что пришлось из Подольска до Санкт-Петербурга преодолеть. Аж, качало. Вот и решил ноги размять пройтись.
И ведь забыл совсем про новый указ императора, тот их такую прорву за эти четыре года наиздавал, что все выучить и запомнить просто невозможно. Но про этот указ знал и даже, как-то обсуждал его с Антуанетой — женой, посмеиваясь над очередной причудой императора. Проходя мимо Зимнего дворца всякий должен был снять шляпу или шапку. А он шёл себе по набережной, и только когда к нему подступил, преграждая дорогу поручик — заместитель квартального надзирателя, и приказал следовать за ним к будке, чтобы записать данные для дальнейшего вынесения штрафа, вспомнил о сём указе Павла Петровича.