А когда утром четвёртого дня графа Петра Витгенштейна вся едва проснувшаяся и протрезвевшая чуть компания со двора провожала, то Платон Зубов запихнул к нему в карету девку какую-то в шубейке беличьей.
— Теплее в дороге будет. Согреет. Да, Петруша, она сказочница знатная, любой Шахерезаде сто очков вперёд даст. И тепло будет в дороге и не скучно. Прощевай. Вскоре увидимся. Обещаю. Ещё и коньяк весь выпить не успеешь.
Глава 5
Событие тринадцатое
Роберт Луи Стивенсон.
Остров сокровищ...
Здесь, что ни страница, мрачные все лица,
Луидоров и пиастров звон.
Укатали Сивку крутые горки. В смысле, уснул или отрубился Пётр Христианович едва квадрига его тронулась. Ладно, ладно, не квадрига, дороги ноне не те. Цугом четвёрка была в огромную карету, на сани посаженную, запряжена. Но спящему способ «запряжения» лошадей не интересен. Ему бы подушку и ноги вытянуть. И вот тут заковыка. При росте метр девяносто. Эм? Шесть футов три дюйма. Мундир строил когда портной в Москве, то сказал, Пётр запомнил и вот теперь у Брехта всплыло — сажень «без чети». (Четь — это одна четверть аршина.) Хлебнёшь тут горя с этими народными мерами длина. А вообще, всё довольно просто. Настоящая — государственная система мер — это практически точная копия английской.
Так вот, при росте сажень без чети вытянуться в карете этой не получалось. Колени свешивались с сидения, и при каждом ухабе пьяная тушка норовила рухнуть в проход на пол. Несколько раз, почти упав, Пётр заснул сидя. Пробудился оттого, что лошади остановились на первой Яме и ещё от вони. Словно кто сдох прямо под носом. Граф потряс головой, остатки сна из неё вытряхивая, и мутными, но синими глазами уставился на попутчицу. Чего там Платон Зубов говорил — сказочница.
— Чего это? — Брехт спросил, имея в виду, почему остановились, но получил удивительный ответ.
— Прощения барин просим. Не праздная я, само сдеялось. — И удивительное дело, покраснела на всю физиономию. Хоть прикуривай.
— Сдеялось? — Иван Яковлевич не понял спросонья, чего тут сдеялось, и тут ответ получил. И звук характерный и вони добавилось. — Сказка!!!
Пётр Христианович ломанулся на улицу. Ну, Платоша, мать вашу, удружил — подсунул непраздную девицу «погреться в дороге», да ещё и воздух портящую. Если она и сказки так же гениально рассказывает, как воздух портит, то заслушаешься и занюхаешься. Пять «д» кинотеатр. И звук есть, и изображение, и запах. И плюваться будет, если надо по сюжету. «Тьфу на тебя, Иван-царевич». А пятая опция? Так она про путешествие рассказывать будет. Какая сказка без путешествия главного героя?! А тут дормез этот санно-лыжный на ухабах покачивает. Полное погружение.