— Скромность украшает индивидума.
Глава 9
Событие двадцать пятое
А вы думаете, ведьма, так обязательно на метле? И с таким носом? Нет. Настоящие ведьмы красивые.
Антон Семёнович Макаренко, из книги «Педагогическая поэма»
— А почём у вас кубометр древесины?
Бамс. Бабамс? А как этот вопрос задать? В каких единицах сейчас сосны меряются?
Ходили по оранжерее майорской. Зима, снегом умышленно всё по пояс закидано. Что можно сказать? Денег вбухано тьма. Стекло сейчас дорогущее и всё для чего, чтобы на пару недель раньше клубничкой кислой полакомиться.
— Продаёте клубнику, Николай Николаевич?
— Кхм, это Карла Генриховича спросить надо. Он хозяйством заведует, а мы с душечкой заходим, поклюём ягодок, вот и радость. — Когда о семье говорит, то вполне даже вменяемый господин Курдюмов. Или о собаках своих.
— Николай Николаевич, я слышал, что и лесом торгуете?
— Есть такое дело. Это тоже к Карлу Генриховичу. Домик увеличивать собрались, Ваше сиятельство. Теперь надолго тут обоснуетесь. Надоть, а то маловат-с у вас домик-с. — Вот аспид, всё время поддеть норовит.
— Ну, да домик-с. — Не говорить же про школу для детей християнских и коровник для колхоза.
— Скажу я управляющему, полезное дело, — интересно его сосед воспринимает. Не как графа и бывшего генерала, а как сынка беспутного от рук отбившегося и вот вернувшегося в родные Пенаты и просящего помощи у «доброго» папеньки.
Пётр Христианович бы — тот бывший, вспылил и на дуэль вызвал соседа. Или по роже бакенбардной дал. Брехт же старался ему во всём подыгрывать. Не в смысле собака лает, а караван идёт, а в смысле, «на хвастуна не нужен нож, ему немного подпоёшь и делай с ним, что хошь».
— Вот спасибо, он бы приехал и совет мне ещё дал по строительству флигеля, ещё конюшню хочу увеличить. — Всё, правда. Жить вместе с двумя голосящими всё время детьми, было тяжеловато. Как-то отвык.
— О чём речь, Ваше сиятельство, сегодня же поговорю с нем… С Карлом Генриховичем.
— А скажите, Николай Николаевич, говорят, что у вас травница есть хорошая, можно её ко мне отвезти, ребёночка новорождённого посмотреть, а то он кричит всё время, — дал очередную лёгкую подачу граф.
— Матрёна. Ведьма. Запорол бы. Ведьма она, Ваше сиятельство, а не травница. Врут всё люди. Только вредить может, а лечить нет. Сдохла бы быстрее. — Прямо в крик. Чего ему «ведьма» сделала?
— Николай Николаевич, а продайте мне её. У меня вон холера …
— Матрёну? Продать? Да в уме ли вы, любезный, Пётр Христианович. Доплачу ещё. Так забирайте. Переехать помогу. Лишь бы не видеть рожу её бородавчатую. Холера. Она и наслала. Ведьма, говорю же. Уже сколько раз попику нашему жаловался. А тот всё кряхтит. Боится сор из избы выносить. Забирайте. Сегодня прямо и забирайте. Купчую после составим. Копеечка с вас, а то вернётся ещё.