— Чего надо, — поприветствовал этот вышибала графа, — пивная, вон, за углом.

— И ведь в рожу не дашь, — громко, чтобы товарищ расслышал, произнёс Пётр Христианович и шагнул на ступеньки. По-лягушачьи произнёс.

— S'il vous plaît, Votre Grâce! — обучен? Так, а что — медведей на велосипеде учат ездить. И даже на мотоциклах. (Прошу, Ваша милость!). Может, денщиком у какого офицера был, от него и понабрался, и потому и жив остался?

— То-то. Mieux vaut tard que jamais. (Лучше поздно, чем никогда.)

О, и колокольчик бронзовый дзинькнул. Большой стеклянный прилавок и несколько шкафов витрин тоже стеклянных. И вдоль одной из стен у окна большой комод, заставленный посудой. Олово в основном, но и серебро поблёскивает с золотом. Красота. Аж, самому захотелось Петру Христиановичу чего такого приобресть в свой удел.

Продавец и хозяин, видимо, в одном лице, вышел из-за прилавка и поклонился. Брехт обернулся. За ним в генеральской форме никого не стояло, да и в камергерской не много было товарищей. Пуст был магазин.

— Месье … — Пришёл, чего уж тянуть.

— Жан Клодт. — снова поклонился пузырёк. Мелкий и толстенький. И улыбающийся во все … щёчки.

— Ван Дам? — чисто на автомате спросил у него граф, сравнивая мускулистого актёра с этим любителем сладкого.

— Нет, просто — Жан Клод, к вашим услугам.

— Chaque personne a sa propre voie. (У каждого свой путь.), — Брехт достал из кармана чакчир, пришитого рядом с лацбантом под довольно широким поясом, перстень и положил на раскрытую ладонь. Поводил ею перед носом «Жанклота».

— La beauté est le pouvoir, — потянулся к вещице хозяин магазина. (Красота — это сила.)

— La beauté c'est l'éternité qui dure un moment. (Красота — это вечность, длящаяся мгновение.) — прямо сами слова с языка срывались. Граф видимо почитывал. И пописывал … в стол. Когда горшка рядом не было.

— Это перстень Екатерины второй, и я хочу продать его за огромные деньги.

— Императрицы, да, скорее всего, это возможно. И что, Ваше сиятельство, заставляет вас расстаться с такой ценной вещью? — схватил перстень толстячок.

Ваше сиятельство? Так он знает Витгенштейна? Нет, верните назад и дайте все кристаллы слизать. Так не честно.

— Chaque personne a sa propre voie. (У каждого свой путь.), — и рожу задумчивую надо сделать. От повторения фраза менее красивой не станет, тем более прошлый раз в бороду говорил.

— Может, господин граф, хочет пока просто заложить этот перстень? Потом ваши финансовые дела поправятся. За небольшой процент …

— Нет, боюсь, что мне долго не бывать больше в Москве. — А что, чистейшая правда.