— Вам, что-то нужно, месье. Вы мой конкурент. Вы торгуете оружием? — ага проняло лягушатника.

— Да, я торгую оружием. — Пётр Христианович положил на прилавок свой тубус и развернул его, извлекая на свет божий золотой штуцер.

Месье взял его аккуратно в руки, повертел. Постукал ногтём по золотым частям. Осмотрел перепаянную мушку. Вынул и осмотрел шомпол, он, кстати, был из стали, но с золотым набалдашником.

— Это замечательный образец тульских мастеров. Откуда он у вас месье …

— Мозер. Петер Мозёр. Взболтать, но не перемешивать.

— Что простите перемешать, месье Мозер? — Поплыл совсем француз.

— Я говорю, я тут надолго в вашем магазине, торговаться будем. Вы бы озаботились большой кружкой кофе, с сахаром, только сахар не перемешиваете. Люблю, знаете, когда допиваешь его, а снизу самая сладость, — охотно пояснил ему Брехт.

— Хм. Месье шутит.

— Какие уж шутки … — Пётр Христианович демонстративно с себя остатки снега стряхнул. — Зябко на улице. Самое то для большой чашки горячего кофею.

Месье попереваривал сентенцию на смеси русского и французского. Что-то не вспомнил граф, как «Зябко» по-лягушачьи.

— О, вы хотите горячий кофе. Согреться!

— Ну, я так и сказал.

— Антуанетта, — заорал себе за спину оружейник.

Ох, ты, ёшкин по голове. У него тоже жену зовут Антуанетта. Но это всё, что может связывать этих двух женщин. У Витгенштейна высокая красавица полячка в жёнах с четвёрочкой, голубыми глазами и роскошными блондинистыми волосами, а у несчастного «оружейного барона» худая плоска мымра с лошадиной рожей и каштановыми паклями, да ещё и с усиками, тоже каштановыми. Да, разве можно будет пить из кружки, которую держала в руках эта … Ну, чего поделать, правда, зябко.

— Пока ваша красавица жена сделает нам кофе, может, обсудим покупку вами у меня этого штуцера. Я понимаю, что это плохой штуцер. Из него нельзя стрелять и убивать наших врагов французов, но, может, вы всё же захотите купить его за какие-нибудь смешные, небольшие деньги. — Подвинул, отложенное тем, ружьё Брехт назад к французу.

— Хм. Вы смеётесь надо мной месье. Это золото. — Товарищ снова ногтём постучал по замку.

— Да, это оружие не для войны. Но я выстрелил из него несколько раз и теперь оно бьёт очень точно. Пули уходили вправо, и мой кузнец перепаял мушку. Теперь он попадёт французу точно в грудь. Этот штуцер подарил мне Николай Демидов. Он изготовлен на его заводе в Туле. Там есть клеймо мастера.

— Да я вижу. Это очень дорогое оружие месье Мозер. Оно стоит не меньше ста рублей.

— Смешно, месье, оно стоит пятьсот рублей. Там одного золота полкило. Не говоря о том, что дерево это не берёза. Отнюдь. Это — Малайский падук. Самая дорога древесина из пород деревьев, которые имеют общее название — красное дерево. Привезено с Бирмы. Понюхайте, оно всё ещё пахнет кедром — это отличительный признак именно этих деревьев. — Всю эту галиматью ему Николай Никитич Демидов рассказал. Брехт даже записал, чтобы не забыть. Слова-то все незнакомые.