Покопался в настройках планшета и поставил на прослушивание русские народные сказки. Какая в задницу Шахерезада. Там интересно, познавательно, а тут сплошная зависть и желание получить богатство на халяву, не прилагая никаких усилий. Вообще выключил планшет.

— Ефросинья, если даже просить буду впредь в дороге или спеть, или сказку рассказать, ты меня по матери посылай, чтобы сразу одумался. На всех языках, какие знаешь …

— И на греческом, Ваше сиятельство? — серьёзно так.

— А ты и греческий знаешь?

— И греческий и латынь.

— Нда. Хорошо и на греческом посылай, и на латинском.

Так и ехали до Твери молча. Ну, как молча, иногда успевала Шахерезада выскочить и на просторах великой страны испортить воздух, а иногда и нет. Тогда молча не получалось.

А вот только проехали Тверь, как напали разбойники, перегородили дорогу лесиной и обстреляли дормез из фузей дедовских.

— Ваше сиятельство, — Пётр задремал и не почувствовал даже, что коробчонка с лягушонкой не едет никуда. Прохор тряс его за плечо. — Ваше сиятельство.

— Что разбойники? — стал вышаривать М1911 Брехт в кармане пиджака.

— Не знаю, Ваше сиятельство. Ель упала, дорогу перегородила. Здоровущая, не отодвинуть.

Блин, так сон в руку.

— Может. это засада? — Пётр Христианович выглянул через плечо богатыря на дорогу.

— Может и засада … Нет, не засада. Хотя может и засада …

— Ты толком говори. — Где пистолет-то?

— С корнем дерево выворочено. Была бы засада — подпилили бы. Надобно ждать других путников. Большая ель, топор нужон, пила лучше, и несколько человек, чтобы с дороги сволочь.

Путники появились прямо через несколько минут. Целый обоз. Да, нет, обозище. Десятка два саней и несколько таких же большущих дормезов, на сани поставленных. Из одного из них вышел мужчина лет двадцати пяти — тридцати и, что-то сказав внутрь, пошёл к стоящему у огромной ели графу Витгенштейну.

— Пётр Христианович, ты тут какими судьбами?

Мать твою!!! Вот, что значит, не все кристаллики голубые слизал, Пётр этого человека не знал. Точнее Пётр-то знал, а вот Брехту этот кусочек памяти не достался. И чего делать? Про амнезию рассказывать? Не. Всегда по возможности нужно говорить правду.

— Император Павел Петрович, покричал на меня на днях и в ссылку в имение подмосковное отправил. В отставке теперь. Так и ехал себе, а тут вот дерево упало, — Пётр протянутую руку пожал и в обнимашках поучаствовал.

— Вот, незадача. Крут бывает Павел Петрович, да отходчив. Зубовых всех вернул, я слышал.

— Вернул. — Блин, да кто же это такой?

— А я наоборот, вот, повышен им недавно теперь определён в Камер-коллегию и назначен командором ордена святого Иоанна Иерусалимского. — Как-то не сильно весело сообщил кучерявый круглолицый человек на полголовы ниже Витгенштейна, то есть довольно высокий для этого времени.