Увидит, кто из знакомых, Петра Христиановича в Первопрестольной и доложит пруссаку. И можно, чего доброго, и имения лишиться, и в Сибирь загреметь. Потом вернут, но двое совсем маленьких сыновей на шее. Не хотелось зимой с ними в Сибирь тащиться. Заболеют по дороге. Но и доверить покупку плугов немцам или кому из крестьян не мог. Денег не много, и если купят не то, что надо, уже назад не переиграть.

Пришлось заняться театральной постановкой. Конюх, подаренный Зубовым, был пострижен и Пётр Христианович ему велел усики отрастить. Потом великан был переодет в барские одежды. Чуть маловаты оказались, но под тулупом не сильно и заметно. Обязанность у Прохора была одна. Шляться по имению и пару раз выстрелить в день из винтовальной пищали. А ещё на фризках кататься.

Если кого и приставил Эртель за Витгенштейном следить, то не из его же деревни. А сторонний наблюдатель увидит, что граф, чем занимался, тем и занимается. Палит из штуцеров да на коняках разъезжает.

Себя тоже Пётр Христианович попытался переделать, в конюха нельзя. Придёт он к купцу под видом конюха и будет за десятки и сотни монет серебром плуги покупать. Удивительное для 1801 года событие. Потому, нужно в мещанина превратиться. Для начала Брехт сбрил бакенбарды и усы. Глянул в зеркало. Ну, так себе маскировка. Был графом Витгенштейном им и остался, только без усов. Тогда стал щетину отращивать. С одеждой вообще плохо. Один единственный сюртук не военный оказался у Петра Христиановича. В нём сейчас и ходил. Армяк какой надо. Где же на такую орясину взять?

Событие сорок шестое

Дикие леса Канады полны лютоволков! Ты знаешь о лютоволках, не так ли? Они как волки, только лютые!

Цитата из игры «Южный Парк: Палка Истины»

То разведка, то засада –

Стричься, бриться мне когда?

Неизбежная досада –

Партизану борода.

Борода ль моя, бородка,

До чего ж ты отросла!

Называли раньше «щётка»,

Говорят теперь: «Метла!»

Брехт, напевая песенку Чижа в «щётку» пока, погляделся в тусклое зеркало у жены в спальной комнатке. Там проснулся. Как-то уж так получилось, пошёл вечером на двор, кое-какие внутриутробные дела обделать, ну не привык к горшкам, и столкнулся в комнате с моющей голову женой, стоящей в интересной позе. Что-то в мозгу щёлкнуло, генерал-лейтенант Брехт отключился и включился генерал-майор бывший — Витгенштейн. Брехт от криков, точнее стонов, что издавала Антуанетта вернулся, но ситуация была безвыходная. В смысле сразу выйти не получалось. Пришлось порадеть за честь … И ещё раз потом. И потом ещё пару раз. И вот утром снова.