— Ты… ты ничего не докажешь, — выдохнул он уже без всякой уверенности.

— Мне и не нужно доказывать, — пожал я плечами. — Достаточно того, что знаю я. И еще кое-кто. Так что давай, Костя, без угроз. Иди своей дорогой. И оставь Веронику в покое. Ее стихи тебе больше не принадлежат.

Он постоял еще мгновение, сжав кулаки, потом резко развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Но в его отступлении была не злоба, а признание поражения.

Я же, повернувшись к булочной, вдруг замер на месте.

В голове пронеслась тревожная мысль, холодная и отчетливая.

«Иван в тюрьме. А Весна на свободе. Почему?»

Если их дела связаны так тесно, как я предполагаю, то органы, взяв сторожа, просто обязаны были выйти на его сообщника, автора текста. Но Весна спокойно разгуливает по улицам, дает концерты и пытается выяснять отношения.

Значит, его не тронули. А почему не тронули? Самый логичный ответ был одновременно и самым пугающим.

Его завербовали.

Он мог дать показания против Вани, мог сдать всех, с кем связан самиздат, и теперь работает на тех, кого совсем недавно пытался критиковать. Его «свобода» была куплена ценой сотрудничества. Это объясняло и его нервозность, и его страх. Он боялся не столько меня, сколько своих новых «хозяев». Тем более, что Весна крутиться в кругах молодежных, неформальных, является одним из лидеров движения. Так что очень даже хорошая кандидатура, чтобы приглядывать за молодежью и в случае чего вовремя доносить.

Нужно быть с ним предельно осторожным. Лучше вообще не пересекаться. Потому что игра вышла на новый, куда более опасный уровень. И противник был уже не просто позером-хиппи, а потенциальным оружием в чужих руках.

Я вернулся с хлебом домой. Запах свежей выпечки на мгновение вытеснил из головы тревожные мысли, но ненадолго. В прихожей я застал отца, который натягивал свое единственное приличное пальто.

— Ты куда, пап?

— В больницу. К Коле, — отец повязал шарф, его лицо было серьезным и озабоченным. — Через начальство на заводе договорился. У Виктора Арнольдовича там знакомая какая-то есть, удалось решить вопрос с посещением. Ненадолго, но пустят. Надо его поддержать.

— Я с тобой.

Отец кивнул, нисколько не удивившись:

— Одевайся, пошли.

В больничном коридоре было пусто. Медсестра, строгая, как и в прошлый раз, провела нас в палату, бросив на ходу:

— Пятнадцать минут, не больше. Больному нужен покой.

Коля лежал на койке. Голова туго перевязана бинтом, лицо осунулось, под глазами залегли темные тени.

— Матвей Андреич! Саша! — радостно воскликнул он, едва увидев нас и даже попытался приподняться.