Стало понятно, что нашей авиации критически нужны кассеты. Только сбросив сразу сотню мелких бомбочек из одного контейнера, можно гарантированно накрыть маршевую колонну врага.

Вернувшись в Москву, я еще раз с холодной головой проанализировал результаты белорусских тестов. Математика войны была неумолима: по небронированным целям лучше всего работала «мелочь» — осколочные АО-10 и зажигательные ЗАБ-25.

Но перед глазами упорно вставали кадры кинохроники из моего прошлого-будущего: бесконечные, сытые немецкие моторизованные колонны, нагло ползущие по нашим дорогам летом сорок первого года. Чтобы остановить или хотя бы серьезно проредить такую стальную армаду, пары звеньев устаревших бипланов не хватит. Нужны массированные удары целых авиаполков, эшелонированные налеты, сотни тонн смертоносного груза, сброшенного с ювелирной точностью. В 41-м на колонны Гудериана бросали целые полки дальней авиации, имевшие возможность базироваться на дальних аэродромах — фронтовую авиацию немцы выносили на аэродромах активнее, чем дальнебомбардировочную.

Этому нужно было учиться уже сейчас. Бить и по колоннам, и, что еще важнее — по мостам, железнодорожным станциям, транспортным узлам, складам. Но где? Гонять самолеты над пустой степью, сбрасывая бомбы на фанерные щиты — это самообман. Нам нужна была реальная, масштабная мишень. Железнодорожная станция, каменные здания, перекрестки.

И тут меня осенило. Я вспомнил про грандиозную стройку канала «Москва — Волга» и создание Иваньковского водохранилища. Под воду должно было уйти множество деревень, но главное — под затопление попадал целый город Корчева. Я знал, что подготовка к этому шла уже несколько лет: с 1934 года деревянные дома там разбирали и перевозили, а вот каменные здания саперы планировали просто взрывать до основания.

Это же была невероятная, преступная расточительность! Зачем тратить государственный аммонал и человеко-часы инженерных частей на снос обреченного города? Его нужно отдать на растерзание авиации! Мы получим полигон, которого нет ни у одной армии мира.

* * *

С этой идеей я немедленно отправился к Наркому обороны Ворошилову. Разложив перед Климентом Ефремовичем карты, я с энтузиазмом изложил свой план: устроить над Корчевой беспрецедентные маневры в условиях, максимально приближенных к боевым. С разных сторон, имитируя реальную боевую работу, должны были лететь самолеты бомбардировочных полков, отбомбиться боевыми зарядами и вернуться.

Ворошилов слушал меня, и его лицо мрачнело с каждой минутой. Когда я закончил, он тяжело вздохнул и отодвинул карту.