Комбриг Вихров тяжело вздохнул и развел руками, переглянувшись с Алкснисом. — А чем нам их разрушать, Леонид Ильич? Мы вынуждены брать то, что дает промышленность. Нам поставляют эти универсальные толстостенные болванки и примитивные взрыватели. Мы пишем рапорты, жалуемся, что фугасы работают как землеройные машины, а толку? С заводов и из наркомата боеприпасов один ответ: мы гоним вал по утвержденным чертежам, план по тоннажу перевыполняем, а как оно там у вас взрывается — не наша печаль. Авиация здесь — заложник смежников.

Я обвел взглядом помрачневших командиров. В их словах звучала горькая правда. Требовать от пилота филигранной работы бесполезно, если в его бомболюках висит мертвый груз, спроектированный без понимания физики современного боя. Заводы гнали чугун, отчитываясь перед партией красивыми цифрами, а расплачиваться за это в будущей войне пришлось бы кровью пехоты.

— Хорошо, — я решительно хлопнул ладонью по столу, подводя итог нашему тяжелому совещанию. — Я вас услышал. Я возьму это на себя и лично займусь боеприпасами. Завтра же возвращаюсь в Москву и буду вплотную прорабатывать вопрос полной замены номенклатуры авиабомб. Будем ломать старые стандарты и трясти промышленность. А от вас, товарищи командиры, я жду развернутых докладных записок на эту тему.

Я застегнул портфель. — Напишите мне не то, что вам могут дать заводы сегодня, а то, что вам реально нужно для победы завтра. Под какие цели, с какими параметрами, с какими задержками взрывателей. Думайте не о нормативах, думайте о реальной войне. Итак, жду предложений по авиабоеприпасам!

Вернувшись в Москву, я несколько дней занимался вопросом авиабомб. Конечно, стоило дождаться предложений от авиационных начальников, но на самом деле у меня уже сложилось свое представление о номенклатуре авиабомб. И вот, один из дней я полностью посветил боеприпасам авиации.

Неэффективность наших авиабомб была очевидна. Наши ФАБ-100, 250 и 500 гордо именовались «универсальными», но суровая практика полигона показала: универсальность означает лишь то, что они одинаково плохо работают по любым целям. Они вязли в грунте, выбрасывая тонны земли в воздух, но не давали нужного эффекта. Нам жизненно необходимо было создать новую, специализированную линейку авиабоеприпасов: отдельно для работы по пехоте, по населенным пунктам и по мостам. Решив заняться этим вплотную, я начал набрасывать теоретическую линейку боеприпасов.

Карандаш быстро заскользил по бумаге. Первым делом я решил разделить самый массовый, 100-килограммовый класс, на четыре узкоспециализированные «ветки».