Помешивая чай, я осмысливал слова помощника. А ведь Устинов был чертовски прав! Казенная бюрократия с такими «творцами» не работала. Бекаури — фигура колоссального веса, привыкшая ворочать миллионами под покровительством Тухачевского. Очередную писульку от Инспекции ЦК этот технический авантюрист просто подошьет в папку или утопит в бесконечных согласованиях.

Такого зубра нужно было брать лично, с наскока, задавив неоспоримым авторитетом и четко дав понять — фокусы не пройдут.

Молча открыв папку, я достал оттуда бланк официального запроса в Остехбюро. На мгновение задержал на нем взгляд, а затем с хрустом скомкал плотную бумагу и не глядя бросил ее в мусорную корзину.

— Ты прав, Дмитрий Федорович, — решительно произнес я, поднимаясь из-за стола. — Никаких писем. Надо пообщаться с ним лично.

* * *

Через час, связавшись через секретариат с нужными людьми, я быстро выяснил текущую диспозицию. Оказалось, что Остехбюро сейчас находилось в подвешенном состоянии — шёл масштабный процесс перевода ведомства из Ленинграда в Москву. В Питере и Балаклаве оставались профильные отделы, занимавшиеся морской тематикой, а основная часть сотрудников — инженеры, техники, чертежники, и сам начальник этой конторы — как раз прибыли в столицу занимать выделенные им новые помещения на Садовую-Черногрязской улице, в доме номер шесть.

Спустившись во двор на Старой площади, я велел водителю немедленно заводить служебный «Студебеккер».

Едва машина въехала в просторный двор комплекса зданий, в глаза бросилась откровенная суета грандиозного переезда. Повсюду сновали техники, а суровые грузчики с матом и натужным кряхтением таскали тяжеленные деревянные ящики с ценной аппаратурой. В самом центре этого организованного хаоса обнаружился искомый руководитель, энергично дирижировавший разгрузкой.

Выглядел изобретатель примечательно: абсолютно бритоголовый, стройный, подчеркнуто хорошо и даже щегольски одетый. На кабинетного сухаря-теоретика он не походил совершенно, излучая ауру человека с по-настоящему государственным размахом. Выбравшись из салона автомобиля, я целенаправленно зашагал прямо к нему.

— Владимир Иванович? — подойдя вплотную, я слегка возвысил голос, перекрывая уличный шум и матюги грузчиков. — Брежнев Леонид Ильич, руководитель Специальной Технической Инспекции при ЦК партии.

Услышав упоминание Центрального Комитета, начальник Остехбюро моментально прекратил распекать нерасторопных рабочих. Мы не были лично знакомы, но он явно обо мне уже слышал.

— Приветствую вас, товарищ Брежнев, — крепко пожав протянутую руку, он приветливо указал на входные двери особняка. — Наслышан о вашей бурной деятельности. Давайте пройдем внутрь, здесь чертовски шумно для нормальной беседы.