— Стоп-стоп! — оборвал его я. — Есть нюанс. Вопрос крайне важен, поэтому вам надо будет вступить в кооперацию с другими профильными организациями!

Бекаури вновь помрачнел. Но я категорически не собирался класть все яйца в одну корзину. Понимая, что в одиночку Остехбюро такой колоссальный объем разноплановых работ может и не потянуть, я решил создать на этот проект целую схему грядущей межведомственной кооперации.

— Разделение труда будет жестким. Ваша епархия — исключительно системы управления и механика: дешифраторы команд, сервоприводы и система рулей. Разработку помехозащищенных приемо-передающих устройств на базе новейших ламп возьмет на себя профильный радиотехнический институт. Адаптацией самолетов-носителей — для начала возьмем старичков ТБ-3, а в перспективе перейдем на скоростные СБ — озадачим «Первый авиазавод».

И, сделав короткую паузу, я добавил последний, замыкающий элемент мозаики:

— А твердотопливные пороховые ускорители, чтобы бомба могла не просто отвесно падать, но и планировать к цели на приличное расстояние, мы закажем Реактивному научно-исследовательскому институту.

Тем временем Бекаури, окончательно осознав стратегический размах и грандиозность предложенного проекта, энергично поднялся из-за стола. Это уже не выглядело как ущемление его амбиций — наоборот, Остехбюро выходило на совершенно иной, поистине государственный уровень влияния.

— Это в корне меняет дело, товарищ Брежнев. Масштаб работы колоссальный, но мы справимся!

Крепко пожав протянутую руку воспрянувшего духом начальника бюро, заверил его в немедленном решении бюрократических вопросов.

— Завтра же направлю официальную докладную записку в Политбюро. Проекту управляемого оружия будет обеспечен высший приоритет. Работайте, Владимир Иванович.

Возвращался я от Бекаури уже к вечеру. В коридорах СТИ, несмотря на поздний час, всё еще горел свет — аппарат работал, перемалывая тонны отчетов и справок.

Устинов еще не ушел. Увидев меня, Дмитрий Федорович отложил ручку и с нескрываемым любопытством посмотрел на мое лицо, пытаясь угадать исход визита.

— Ну как, Леонид Ильич? — спросил он, поправляя очки. — Удалось обуздать «летающего танкиста»?

Устало опустившись в кресло, я вкратце пересказал суть разговора. Про то, как пришлось «прихлопнуть» проект телетанков, чтобы спасти Бекаури от него самого, и про то, как азартно он ухватился за идею однокоординатной бомбы, едва почувствовал масштаб государственной задачи.

Устинов слушал внимательно, одобрительно кивая. Однако, когда я закончил, он не спешил возвращаться к своим бумагам. На его лице появилось то самое выражение, которое бывает у человека, нащупавшего в памяти важную, но почти забытую деталь.