— Это вы верно придумали, Леонид Ильич. Бекаури — это мотор, его энергия нам пригодится, — медленно проговорил Дмитрий Федорович. — Но вот что я вспомнил… В тридцатом году, когда я еще по ленинградским заводам бегал, гремела история с испытаниями волнового управления катерами. Там ведь не только Остехбюро свои системы выставляло. Был еще один человек — Александр Федорович Шорин со своим КБ.

Я Вот тебе и раз! Оказывается Шорин занимается не только звукозаписью и «шоринофонами»!

— Шорин? Тот, что помог с записью Николаева?

— Он самый, — подтвердил Устинов. — Но он еще и в телемеханике — зубр. Так вот, на тех испытаниях его схема управления катерами выглядела куда более продуманной, чем у Бекаури. Главное отличие было в том, что Шорин изначально предлагал управлять объектом не с другого корабля, а с самолета. Он понимал, что с высоты обзор лучше и дистанция связи больше. Тогда его проект как-то задвинули — Бекаури был в большем фаворе у Тухачевского, да и «напористости» у Владимира Ивановича не занимать. Но идеи Шорина по части авиационной компоненты управления… они ведь сейчас нам в масть, Леонид Ильич!

Новость меня крайне порадовала. Шорин уже показал свои способности. В Ленинграде у Шорина готовое КБ. Если у него имеются готовые наработки по наведению именно с борта самолета, то это именно то «недостающее звено», которое нужно для нашей управляемой бомбы. Дать задание Шорину вести параллельные разработки. И пуст занимается! Конечно, я не любил дублирование и всегда старался его избегать. Но работы по УАБ — это абсолютный приоритет. Тут надо приложить все силы. Тем более что товарищ Бекаури, скажем так, не очень надежен.

— Молодец, Дмитрий Федорович, — я решительно кивнул. — Глаз-алмаз. Нам нельзя зацикливаться на одном Бекаури, иначе мы станем заложниками его фантазий. Шорина надо немедленно привлекать. Найди его координаты, подготовь справку. Завтра же свяжемся с Ленинградом. Дело государственной важности, и дублирование тут — не роскошь, а страховка от провала.

Устинов довольно улыбнулся и пометил что-то в своем блокноте.

— Будет сделано. К утру все данные по Шорину будет у вас на столе.

Только теперь, почувствовав, что последний на сегодня задел на будущее сделан, я поднялся и направился к выходу. Теперь можно было и домой.

* * *

Переступив порог нашей квартиры в Доме на Набережной, я сразу почувствовал густой, дразнящий запах настоящего домашнего ужина. Похоже, мама сварила борщ. Лида вышла навстречу в прихожую, на ходу вытирая руки полотенцем. В ее глазах читалась привычная, согревающая забота.