— Как скажете, Леонид Ильич! — голос завхоза предательски дрогнул от радости. — Сделаем в лучшем виде! Прямо сейчас все накладные и выпишу!

Получив на руки драгоценные накладные, я немедленно отправился в земельную контору. Однако в прокуренном кабинете землемера — пожилого и усталого человека в потертом вельветовом пиджаке — магия моего удостоверения дала неожиданный сбой.

— Никак не могу, товарищ Брежнев, — развел руками землемер, близоруко щурясь сквозь толстые линзы очков. — Работы по горло. Плановых отводов море, я один разрываюсь. На следующей неделе, может быть, выкрою для вас окошко…

Терять неделю весеннего времени я совершенно не собирался. Пришлось переходить с языка бюрократии на язык простых человеческих отношений.

— А если так? — я закрыл дверь кабинета и доверительно понизил голос. — Вечером я лично заезжаю за вами на машине, отвожу в Барвиху. Дорога хорошая, домчимся с ветерком. Вы забиваете колышки, и я привожу вас обратно. Разумеется, за внеурочную работу я щедро заплачу из своего кармана.

Землемер на секунду задумался, прикидывая выгоду, и, наконец, согласно кивнул.

Доехали мы действительно быстро: никаких пробок на Рублево-Успенском шоссе и в помине не было. Пока землемер занимался своим делом, я вновь разыскал прораба и мы тут же наметили место будущего фундамента.

— А матерьял, матерьял-то когда привезешь? — фамильярно спросил меня Кузьмич. Рабочий день закончился, и прораб был уже немного навеселе.

— Обещали скоро. Сколько цемента и кирпича надо?

Пока мы утрясли все вопросы, землемер отбил границы участка. Окинув его взглядом, я ужаснулся. Вот это простор! Да еще и на берегу Москва-реки! Вековые сосны, живописный берег, уступами поднимавшийся с другой стороны.

Когда участок был надежно отбит деревянными колышками, я повез уставшего землемера с его рейками и теодолитом обратно в Москву. Д Чтобы скоротать время, достал портсигар и предложил попутчику хорошую, дорогую папиросу «Герцеговина Флор».

Густой, ароматный табачный дым быстро расположил пожилого человека ко мне. Разговорились, и землемер, тяжело вздохнув, неожиданно разоткровенничался.

— Эх, товарищ Брежнев… — горько пожаловался он, стряхивая пепел в приоткрытое окно. — Живем вроде в столице, строим светлое будущее… А жизнь-то тяжелая. В магазинах шаром покати. Товаров народного потребления днем с огнем не сыщешь. Продукты нормальные — и те по праздникам или по большому блату. Вот у меня дочка замуж выходит скоро. Так мы ей туфли нормальные, белые, купить не можем! Невеста, а пойдет в ЗАГС в старых стоптанных лодочках…