— Что еще?

Бажанов открыл следующую папку, присланную из Коврова.

— ДАК-32. Конструкция Дегтярева и Шпагина. Калибр двенадцать и семь. Крупнокалиберный пулемет.

— Вес? — тут же спросил я.

— Тридцать пять с половиной килограммов, — бесстрастно доложил тот. — И темп стрельбы те же триста выстрелов в минуту.

Я раздраженно качнул головой.

— Это просто переделанный пехотный пулемет. Тяжелый, неповоротливый и медлительный. Мы не можем вешать на скоростной моноплан сухопутные гири. Дальше.

Бажанов, уже без всякого энтузиазма, положил передо мной пухлое дело из ленинградского ОКБ-43.

— Тяжелая артиллерия. АКТ-37, автомат Кондакова и Толочкова. Тридцать семь миллиметров.

С надеждой я всмотрелся в развернутую на столе синьку. Калибр внушал уважение. Один такой фугасный снаряд, попав в самолет, просто разнесет его в щепки. Но чем дольше я вчитывался в схему кинематики и результаты стендовых испытаний, тем отчетливее проступали фатальные изъяны. Орудие пытались сделать универсальным — чтобы оно подходило и для ПВО, и для авиации. А универсальность всегда означает компромисс.

— Николай Николаевич, — я ткнул пальцем в чертеж узла подачи. — Я правильно понимаю эту схему? Питание пушки идет из обоймы?

— Так точно, — вздохнул Бажанов. — Обойма-магазин. На пять патронов.

Не тратя больше времени, я с силой захлопнул папку. Звук удара картона о стол прозвучал как выстрел. Пять патронов! В воздушном бою летчик расстреляет этот запас за секунду неточного прицеливания и останется безоружным! А сумасшедшая отдача такого калибра просто оторвет И-17 крылья.

Итак, мы рассмотрели, кажется, уже все, и стол передо мной был завален забракованными, тупиковыми идеями. Ни одного годного проекта. И, что самое поганое — я сам в этих системах мало что понимаю. Видел, конечно, ГШ-23, но воспроизвести по памяти ее механизм не смогу.

— Есть хоть что-нибудь еще?

Бажанов помялся, подошел к дальнему шкафу и нерешительно потянул на себя нижний ящик.

— Был тут один курьезный патент… Прислали из Коврова, мы его отложили в долгий ящик, потому что комиссиям он показался слишком уж фантастическим.

— Чья работа? — заинтересовался я.

— Инженер Серебряков. Предложил автоматическую двухкаморную пушку. АДКП, — Бажанов ткнул пальцем в центр схемы. — Идея парадоксальная. Он решил проблему отдачи, создав орудие с двумя противоположно направленными каморами. Боевая смотрит вперед, реактивная — назад.

Я всмотрелся в чертеж, пытаясь уловить кинематику.

— И как это работает?

— Одновременный выстрел, — пояснил Бажанов, водя пальцами с зажатой между ними погасшей папиросой по линиям синьки. — В переднюю камору подается боевой патрон, в заднюю — холостой. Отдача от боевого выстрела полностью гасится отдачей от холостого.