Дождался, пока директора немного расслабятся, и перешел к главному.

— Но чтобы вам былочто выпускать на этих новых, передовых линиях, конструкторы должны сначала отработать эти сложнейшие машины. А что мы имеем сейчас?

Я патетически указал рукой на первый ряд, где сидели творцы советской авиации.

— Сейчас конструктор — это бесправный проситель. Николай Николаевич Поликарпов ютится в углу опытного цеха при серийном заводе и неделями умоляет директора выделить ему лишний токарный станок! Потому что директору плевать на опытный истребитель, ему нужно гнать план по старым бипланам! В таких условиях создать скоростную авиацию будущего невозможно! Нужно применить тот же метод, что мы приняли на двигателестроительных производствах: передать конструкторам директорские полномочия. Только там это сделано временно, чтобы рывком преодолеть наше отставание, а в самолетостроении эта мера нужна постоянно. Слишком быстро идет прогресс в авиации, слишком часто приходится разрабатывать новые машины!

Товарищи производственники тревожно прислушивались к моим словам. Все знали, что это правда, и я просто озвучиваю то, о чем все шептались в кулуарах. Но никто не ожидал столь радикального предложения.

— Конструктор должен стать полновластным хозяином своей производственной базы. Завод должен служить конструкторской мысли, а не наоборот. Поэтому я предлагаю создать два мощнейших Центральных конструкторских бюро. ЦКБ-1 — для одномоторных самолетов, истребителей и легких штурмовиков. И ЦКБ-2 — для двухмоторных бомбардировщиков и тяжелых машин.

В напряженном молчании я взял со стола заранее подготовленный документ.

— Для обеспечения их работы мы обязаны изъять из валового производства Наркомата два передовых предприятия. Московский Авиазавод номер один полностью переходит в подчинение ЦКБ-1, а Воронежский авиазавод — в ЦКБ-2.

По залу прокатился вздох изумления. Отнять у Наркомата два гиганта? Это была неслыханная дерзость. Из рядов директоров раздались протестующие возгласы.

Не успел гул утихнуть, как из первого ряда поднялся Сергей Владимирович Ильюшин, главный конструктор завода номер тридцать девять имени Менжинского. Человек основательный, спокойный и вдумчивый, он пользовался в отрасли колоссальным, непререкаемым авторитетом.

— Леонид Ильич, сама идея с центральными конструкторскими бюро — абсолютно здравая, — негромко, но веско начал он, обернувшись к залу. — Однако зачем гнать ЦКБ-2 в Воронеж? Опытная база по двухмоторным машинам требует теснейшей связи с ЦАГИ, с нашими смежниками по моторам и приборному оборудованию. Предлагаю отдать под базу ЦКБ-2 мой завод номер тридцать девять здесь, в Москве.