И этот вот человек, эта «мордочка с винтом», теперь по воле Лазаря Моисеевича поедет со мной. Охренеть от счастья!

Конечно, и думать нельзя было о том чтобы отказаться. Однако вставал вопрос — если все наши партийные вельможи напихают мне свадебных генералов — то кто же будет работать? На Кагановичах далеко не уедешь — нужны настоящие специалисты, что будут пахать на все сто, смогут подобрать гарантированно нужные лицензии, разговаривать на одном языке с американскими инженерами.

В общем, надо срочно набирать в делегацию команду молодых, перспективных, толковых инженеров.

Проще всего было с авиацией — несомненно, надо было брать Яковлева, Микояна, иии. наверное, все (состав делегации не резиновый). По топливному оборудованию, пожалуй, лучшая кандидатура — Чаромский, конструктор дизельных двигателей. А вот остальные кандидатуры надо было изучать.

Первым делом я решил заняться транспортом. Стране нужен «Студебеккер» — машина, которая в моей памяти была неразрывно связана с ленд-лизом и дорогами войны. Но просто купить ее было нельзя — ее еще не существовало. Надо былозаставить американцев ее для нас изобрести. Для этого мне нужен был очень толковый инженер, верящий в необходимость внедрения у нас производства полноприводного грузовика.

Изучив досье, я понял, что такой специалист в Союзе только один: Виталий Андреевич Грачев. Молодой конструктор с Горьковского автозавода, занимавшийся освоением производства трехосных полуторок.

Хорошо, Надо будет направить телеграмму в Горький, вызвать его для разговора. Также надо найти людей на покупку новых технологий крекинга. Для общения с Флемингом — взять Ермольеву. И еще нужны специалисты по радиооборудованию — тут надо будет спросить Лиду. Так, черт, я же опаздываю!

Вскочив, я бросился собираться. Надо было ехать на вокзал, встречать маму.

* * *

Суета Курского вокзала, пропитанная запахом угля, махорки и мокрых ватников, нахлынула, стоило мне выйти из казенной «Эмки». Я стоял на перроне, и всматривался в клубы пара, из которых медленно, с лязгом и шипением, выползал почтовый поезд из Курска.

Наконец, я увидел ее. Спускавшуюся по высоким ступенькам вагона — маленькую, в стареньком платке и поношенном платье. Мою мать. Простая русская женщина с усталыми, но такими знакомыми глазами. За последние годы она будто усохла, морщинки у глаз стали глубже, а в волосах прибавилось седины.

— Мама! — я шагнул навстречу, подхватывая ее неуклюжий фанерный чемоданчик.

— Леня, сынок! — она обняла меня, и я почувствовал знакомый с детства запах — чего-то печеного, сухого и родного.