Я удивленно посмотрел на кружку. Это было странно. Подняв ее, я увидел под мокрым кругом на дереве стойки сложенную вчетверо бумажку, похожую на кассовый чек. Я незаметно смахнул ее в ладонь. Пока мои спутники увлеченно спорили о преимуществах английских дорог, я под столом развернул ее. На клочке бумаги было отпечатано на машинке всего несколько слов: «Regal Cinema. The Invisible Man. 9:30 PM».
Я взглянул на часы. Девять десять.
— Так, товарищи, — я поставил кружку на стол. — Культурная программа продолжается. Мне нужно отлучиться на час по одному делу. Встречаемся здесь же ровно в одиннадцать. Не теряйтесь и ведите себя прилично.
Я оставил их, ошеломленных и слегка захмелевших, и быстро вышел на улицу. Кинотеатр «Ригал» оказался в двух шагах. Купив билет на «Человека-невидимку», я вошел в темный, пахнущий попкорном зрительный зал и сел в последнем ряду.. Фильм уже начался. Через минуту на соседнее кресло бесшумно опустился человек.
Глава 10
Яркий прямоугольник экрана, на котором метался невидимый, безумный ученый, был единственным источником света в темном зале кинотеатра «Ригал». Фильм был удивительно созвучен моим мыслям. Невидимость, тайная власть, знания, которые могут как созидать, так и разрушать. Я выбрал задний ряд — он был почти полностью свободен. Через минуту после того, как я сел, соседнее кресло бесшумно занял человек. Мы не смотрели друг на друга.
— «Вектор» слушает', — донесся до меня тихий шепот с легким венгерским акцентом.
Это был Шандор Радо, один из лучших резидентов-нелегалов нашего Спецотдела. Географ, картограф, журналист, интеллектуал. Идеальный кандидат для работы с учеными.
— Как дела по нашему немецкому списку, Шандор? — спросил я так же тихо, не отрывая взгляда от экрана.
— Работаем, — ответил он. — Задача по «выкачиванию» из Германии ученых, поставленная вами год назад, выполняется. Есть несколько первоклассных физиков-эмигрантов, бежавших от Гитлера, готовы к сотрудничеству. Например, Клаус Фукс из Киля. Центр требует организовать их немедленную эвакуацию в Москву, чтобы усилить наши научные институты.
— Отставить, — холодно сказал я. — Никого не вывозить. Это тактическая ошибка, которая приведет к стратегическому проигрышу. Их место здесь, в Англии.
Радо на мгновение замер. Мой приказ ломал всю схему, разработанную, кстати, мною же, и утвержденную в Москве. Шандор не знал, да и не мог знать, что последнее время я здорово переосмыслил работу Спецотдела. Многие из ввезенных нами ученых показали превосходные результаты — в частности, благодаря ним мы овладели технологиями немецкого дигликолевого пороха «Нипполит». Но на этом их ценность заканчивалась. Особенно заметно это было в авиационной сфере. В Союзе в разное время работал тот же Бартини, немец Гротте, имелось целое «французское авиабюро» под руководством конструктора Ришара. И результаты их работы, прямо скажем, удручали. В общем, мы решили что нет особого смысла тащить сюда иностранных ученых «головой». Достаточно приобрести у них знания — чертежи, конструкции и технологии. А для этого лучше будет если ученые и конструкторы эти будут работать в иностранных КБ и лабораториях, получать в них заработную плату и получать знания от своих головастых коллег. Так разумнее и тупо дешевле.