— Кушать охота, — почти проскулил Голод.

— Да, надо бы подкрепиться. Значит так. Закажите еду в номер, на всех. Никуда не выходить, ни с кем не заговаривать. Если что, скажите, что ваш начальник ненадолго отлучился по делам.

— В но-о-мер? — разочарованно протянул Всадник.

Похоже, он уже успел вычитать в рекламке о достоинствах местной кухни, и ему не терпелось попробовать знаменитых стейков или морских деликатесов.

— Именно. Ресторан будет чуть позже. А еще казино и знакомство с настоящими звездами. Все, как я и обещал. Почему?

— Потому что Дьявол всегда держит свое слово, — заученно пробубнил он себе под нос.

— И да, курьера — не жрать и не пугать. Хватит уже с нас полиции и прочих федералов. Это тебе понятно?

— Поня-я-ятно. Мастер, а вы куда?

— Хочу зайти в гости к одному старому знакомому. Вернусь через часик-другой. Если что — звоните, вот мой номер…

Может, обучить их Ритуалу Призыва?

Хотя, нет. Кто его знает, как эти безответственные малолетки отнесутся к подобному знанию? Они ведь всего лишь простые смертные… Пока что…

Я спустился вниз. Предупредил дежурного администратора, что отлучусь ненадолго, и что мои «ребята» остались наверху, и что лучше их не беспокоить перед завтрашними съемками — пусть себе репетируют. Сунул ему сотенную купюру и покинул здание гостиницы.

Видеосалон «В тени Дракона» находился в получасе ходьбы отсюда.

Каждый раз, посещая Лос-Анджелес, я наведывался в два места: в Беверли-Уилшир и в «Дракона». Хозяин его, старый китаец, обладал особенным взглядом на жизнь и любил беседовать о всяком. Очень любопытный старик. Стоило мне объявиться на пороге, и он закрывал свое заведение, заказывал дешевую китайскую еду и включал какой-нибудь старенький фильм из своих запасов, выбирая на свой вкус.

И пока одинаковые лицом китайцы на старой простыне сражались, любили, убивали и умирали, мы вели беседы о вечном. Добро и зло, разум и воля, смерть и жизнь, грехи и прощение.

Это была своеобразная словесная игра. Я пытался склонить Лю Чжэня на неверную тропинку греха, он же, отшучиваясь, пытался доказать мне, что мир прекрасен во всех его проявлениях. Этот безумный старикан видел красоту даже во мне, Дьяволе.

Я особо перед ним и не скрывался, хоть и не уверен, что он до конца поверил в мое сверхъестественное происхождение. Даже возникающие ниоткуда соблазнительные суккубы или устрашающие Певцы Боли были для него всего лишь частью окружающего мира, не более. Казалось, что у него есть ответы на абсолютно все вопросы, хотя их нет даже у Отца.

И эти беседы мы вели с ним уже добрые полсотни лет. Когда бы я к нему не заявился, и в каком облике, он всегда радушно меня встречал, наливал чай и включал свой старенький проектор. Пусть даже у него и всегда стояло самое современное оборудование, подаренное мной, но в такие дни он всегда доставал именно его. Казалось, что я — единственная причина, по которой он все эти годы хранит и сам проектор, и огромные дисковые ленты c фильмами для него.