— Всем оставаться на своих местах, это Дьявол! — рявкнул я, — Бросайте оружие и поднимите руки, и тогда ваша смерть будет быстрой, хоть и мучительной!
Ответом мне стал выстрел, едва не поразивший ногу моего сосуда.
Святая грыжа! Все никак не привыкну, что мое новое тело уязвимо и смертно.
Пришлось нырнуть в укрытие, благословляя и старость, и изрядное брюшко сосуда, и открывшуюся на фоне пережитых стрессов язву. Каждое движение отзывалось болью то тут, то там — а ведь я еще даже в потасовку ввязаться не успел!
Что тут у нас?
Моя способность видеть души позволяла, в том числе, определять их местонахождение за тонкими стенами, мебелью и прочими преградами. А уж если их сумел «пронзить» почти до предела ослабленный дьявольский взор, то уж очередь из трофейного «УЗИ» — тем более.
Извлеченная из пространственного кармана металлическая смерть изрыгнула первую порцию «шмелей», несущих на своих свинцовых «жалах» боль и страдания.
Есть!
Один из нападавших рухнул на пол, словно подкошенный. Впрочем, так оно и было, потому что очередь перебила ему ноги.
Они нужны мне живыми и, по возможности, беспомощными.
— Лю Цинь Фе, уходи, — слабый голос старика дал понять, что тот еще жив.
Классическая форма имени Светоносного — Люцифер — тяжело давалась китайцу, так что он использовал свой вариант, добавив в мою копилку из многочисленных прозвищ еще одно. Каким-то непостижимым образом старик снова опознал меня, хотя я еще не издал ни звука и на глаза ему не попадался.
— Сперва я вырву вам ноги. Потом — расплющу суставы и выну внутренности, превратив их в наружности. Затем заставлю сожрать собственные глаза и зубы. И только после этого перейду к настоящим пыткам, жалкие смертные!
— Quién es? Juan! Has visto, cuántos hay?*
Тьфу ты, сраные мексикашки… Впрочем, сам хорош, мог бы и по именам догадаться.
Пришлось повторить свою тираду еще и на испанском. Судя по ударившим в мое укрытие с той стороны пулям, меня услышали, поняли, и решили убить.
Я издал хрипение, булькание и прочие звуки смертельно раненого человечьего тела.
Сработало. Контур проклятой греховной души, отчетливо различимый по ту сторону дубовой столешницы, за которой я укрылся, начал медленно приближаться к краю своего ненадежного укрытия. Вот-вот выглянет, чтобы убедиться в моей кончине.
Конечно, было жаль терять драгоценные единицы энергии, которые улетучатся после смерти, нонужно было преподать этим уродам урок. Поэтому я сформировал между пальцами огненный снаряд и бросил его в цель, как только любопытный мексикашка выглянул из-за стола.