— Нахрена ты пса взял?

— Он нас спас, — ответил я.

— Ага, вижу. — Он дёрнул подбородком назад, где, кроме Тайсона, сидел ещё и пацан-заложник. — И что теперь с этим полным комплектом делать?

Он говорил сразу про обоих — и про бультерьера, и про пацана, которого мы выдрали оттуда вместе с кровью, выстрелами и всей этой кашей. В салоне и правда получился полный набор: раненый пёс, раненый Игорь, полуживой пленник, Шмель за рулём и я, весь в собачьей крови.

— Разберёмся, — сказал я. — Езжай на Ленина.

— А что там? — сразу спросил Шмель.

— Ветеринарная клиника. Отдам бультерьера ветеринару. Дальше решим, что делать с пацаном.

Шмель усмехнулся краем рта.

— Вот это у нас, конечно, ночь. То собак спасаем, то заложников катаем.

Игорь криво ухмыльнулся, хотя лицо у него уже побледнело.

— Только давай побыстрее. А то у нас тут правда комплект. Ещё и плечо жжёт, как утюгом. Обработать бы…

Я глянул на его рукав. Крови было не так много, чтобы паниковать, но достаточно, чтобы отнестись к этому серьёзно. К радости, пуля прошла по касательной, и какое-либо серьёзное хирургическое вмешательство здесь было не нужно.

— Терпи, брат, — бросил я.

— Я-то потерплю, — буркнул он. — Главное, чтоб этот пёс не сдох. За такого даже обидно будет.

Я ещё крепче придержал Тайсона и посмотрел вперёд, на тёмную улицу, по которой нас тащила машина. Шмель вёл резко, но ровно. Машину трясло на выбоинах, сзади свистел ночной воздух через разбитое стекло, по салону тянуло порохом и кровью. Беспокоило состояние пацана-заложника. Голова у него болталась из стороны в сторону, глаза были открыты, но они были пустые. Даже когда в стекло прилетели пули и салон осыпало крошкой, он толком не вздрогнул даже. Ему было так хреново, что страх уже не успевал за телом.

Шмель ещё пару минут молчал, только сжимал руль так, что костяшки побелели. Потом всё-таки не выдержал.

— Слушай, ты вообще сам понял, что сейчас сказал? На Ленина ему надо. Отлично. Просто блеск. Мы едем по городу на тачке без номеров, с разбитым стеклом, с кузовом, который уже весь в отметинах, с этим товарищем в салоне, — он кивнул подбородком назад на пацана, — со стволами, с кровью, с псом, который сейчас у тебя на руках ласты склеит, и ты мне рассказываешь про ветеринарку.

Я посмотрел на него, но перебивать не стал. Пусть договаривает. Он сейчас не истерил, он раскладывал по делу, и в этом как раз была ценность.

— Ты понимаешь, что нас любой патруль остановит просто из любви к искусству? — продолжал он. — Любой, Валер. Любой. Им даже повод искать не придётся. У нас тут всё уже готово: и статья, и улики, и полный набор идиотов в салоне. Нам только ленточку повязать и прямо по этапу.