— Это он ещё мягко говорит, — выдохнул Игорь.

— Я вообще сегодня добрый, — буркнул Шмель. — Потому что если говорить как думаю, вы обидитесь оба.

Я кивнул. По сути он был прав целиком. Рационального в его словах было столько, что хоть в рамку вставляй. Машина светилась как новогодняя ёлка для любого мента, которому скучно на посту. И всё же адрес я назвал не с потолка.

— Поэтому и едем туда, — сказал я спокойно.

Шмель покосился на меня так, будто сейчас решал, дать мне договорить или послать сразу.

— Очень интересно. Давай. Удиви.

— Я и не собирался тащить тебя по проспекту под фонарями. На Ленина мы выйдем дворами. Через дворы, между домами. Там патрульных меньше, случайных глаз меньше, а если и увидят, пока сообразят — мы уже уйдём. На прямой встрече с ментами мы сядем далеко и надолго. И ты это сам правильно обозначил.

Шмель помолчал секунду, потом выдохнул через нос.

— Это да.

— Вот здесь дальше поворачивай, — сказал я, когда впереди показался нужный проезд. — Проедем вдоль двора ветеринарной клиники. Тачку, ты сам правильно говоришь, придётся бросать. Там за ней отличный гаражный кооператив. Выпустите меня у ветеринарки и поедете дальше, а я подойду.

Шмель тут же вскинул бровь. Он нехотя кивнул, уже прикидывая маршрут у себя в голове. Я видел это по лицу. Злость в нём ещё сидела, но и я обозначил понятный план.

— Ладно, — сказал он наконец. — Ладно. Показывай.

Машина свернула в тёмный двор. Здесь уже было тише. Пятиэтажки стояли чёрными коробками, кое-где в окнах ещё горел телевизор с синим светом, на бельевых верёвках что-то болталось от ночного ветра, а у мусорки копался бездомный. Обычный двор девяносто третьего, только мы в него въехали с таким багажом, что самому смешно, если со стороны смотреть.

Я про себя отметил ещё раз: адрес я назвал ровно для этого. Чтобы не светиться лишний раз, уйти по дворам и не соваться на широкую улицу с этой покалеченной машиной и всей нашей компанией. У Шмеля рациональность была своя. У меня — своя.

— Здесь левее бери, — сказал я. — Потом вдоль забора. Видишь кирпичную одноэтажку? Это и есть клиника. Сбросите меня у ворот. Дальше прямо и вправо, там кооператив.

— Вижу, — буркнул Шмель. — Нормально ты маршрут собрал.

— Я для этого тут и сижу.

Я на секунду покосился на пацана-заложника. Пацан по-прежнему сидел, откинувшись на спинку сиденья, и смотрел куда-то мимо нас. Лицо у него было серое, губы подсохли, ресницы дрожали, но в остальном он выглядел так, будто его выключили ещё там, во дворе, и с тех пор никто обратно не включал. Даже сейчас, когда машина моталась по ямам и каждый поворот швырял его боком о дверь, он почти не реагировал.