— Начинаем с разминки! Шея. Вправо — влево. Круг!

Я начал показывать упражнение. Пацаны начали повторять. Шкет уже на первом движении скорчил рожу, закрутил шеей с таким видом, будто сейчас умрёт от тоски.

— Чё, дальше маршировать будем? — пробурчал он.

Я не реагировал.

— Теперь плечами. Назад — вперёд. Быстрее! Вот так, хорошо.

Шутка малого повисла в воздухе и там же сдохла. Шкет ещё пару секунд кривлялся, но потом тупо перестал успевать и вынужден был включиться по-настоящему, чтобы не отстать даже в этой «ерунде». Копыто работал молча, как старый дизель, который не любит холодный старт, но если уж завёлся — попрёт. Игорь повторял за мной. Очкарик сначала запаздывал, потом поймал таки ритм.

— Туловище подключаем! — я положил руки на бёдра и начал вращения тазом. — Не ленимся.

Лом двигался вполсилы. Плечи не дотягивал, наклоны делал символически, на роже повисала та же кривая усмешка, как у Макса: мол, да делаю же, чего ещё. Я заметил это не сразу, а потом подошёл прямо во время разминки и остановился рядом.

— Ты чего, бережёшься?

Лом хохотнул.

— А чё, Валер — надорваться должен? Нормально ж делаю.

Я посмотрел на него пару секунд, прикидывая, как выбить дурь из пацана.

— Вперёд выходи, — скомандовал я.

— Чего? Мне и тут нормально…

— В первый ряд, — настоял я.

Лом секунду ещё думал, что можно не услышать или сделать вид, будто не к нему. Тогда я взял его под локоть и вывел вперёд, поставив перед собой.

— Теперь нормально делай. Чтоб все видели.

Лом начал делать по-честному. Потому что теперь на него смотрел не только я, а весь двор. Шкет снова захихикал, но быстро притих: дыхалка всё же давала о себе знать.

— Теперь приседания. Двадцать за один подход. Приседаем до конца, не надо, чтобы жопы торчали, как поплавок. Спину держим ровно.

Вся толпа синхронно пошла вниз. Я считал вслух:

— Раз. Два. Три. Ниже приседаем, Очкарик, нормально делай — нормально будет. Четыре. Пять.

На восьмом Шкет уже морщился.

— Уф… тяжело…

— Десять, — сказал я. — Одиннадцать.

Копыто садился глубоко и тяжело, но делал правильно. Игорь держал темп. Рашпиль уходил вниз медленнее остальных — бок тянул, но я видел: он шёл до конца и на подъёме не морщился лишний раз. Для него это было принципиально, что он как и все, а не сам по себе.

— Выпады начали, — скомандовал я.

После этого упражнения мне сразу стало видно, кто на что способен в плане физической подготовки. Очкарик дважды чуть не завалился носом вперёд. Шкет матерился себе под нос, но упрямо продолжал. Лом, которого я вытащил в первый ряд, краснел и работал уже без ухмылки. Ему деваться было некуда.