— Махи руками пошли. Шире. Быстрее делаем!

Шкет, тяжело дыша, снова попытался вернуть себе лицо:

— Может, ещё под музыку?

— Можем и под музыку. Твоё сипение подойдёт, — подмигнул я.

Пара человек хмыкнула. Шкет скривился, но замолк окончательно. Воздуха на шутки снова не хватало.

— Теперь делаем бег на месте. Колени выше!

На этом начали сыпаться уже те, кто прежде держался. То, что со стороны казалось разминкой, на деле оказалось нормальной нагрузкой. Пацаны тяжело дышали, многие начинали терять ритм, злились, но уже не на меня, а на своё тело.

Рашпиль работал молча. Бок тянул, так и это теперь отражалось на его лице, но из ритма пацан не выходил. Копыто заметил это первым, потом Игорь, потом ещё двое, и я видел, как на их физиономиях мелькало уважение. Я всё это видел и никак не комментировал.

Когда я наконец сказал: «Стоп», остановились все сразу. Пацаны стояли тяжело дыша, все мокрые и усталые. Никто больше не улыбался. Меня это устраивало более чем.

Толком отдышаться я им не дал.

— А теперь побежали. Кружок-другой по двору.

Я тронулся первым. Темп взял не самый высокий, практически трусцой, но именно так, как надо. Такой темп всегда сначала казался терпимым, почти обманчиво лёгким. В этом и был подвох.

Игорь сразу встал за мной. Копыто побежал третьим и бежал тяжеловато, будто нёс на себе лишний мешок картошки, но не выпадал. Очкарик наконец снял очки и, положив в карман, тоже побежал. Рашпиль молча поймал темп и побежал вслед за остальными.

Первый круг прошёл терпимо. Во дворе было слышно только топот, сопение и сухой гул асфальта под ногами. Пацаны делали вид, что всё нормально.

— Второй круг побежали. Не разваливаемся.

Темп остался тем же, но вот тут пацаны начали сдыхать. Шкет на половине круга задышал ртом. Очкарик начал сыпаться конкретно — дышал рвано и очень скоро оказался в самом хвосте. Но он не выходил — держался из упрямства. Рашпиль на этом круге посерел, пот выступил у него на висках, и я краем глаза заметил, как он один раз коротко прижал ладонь к боку, будто проверял, не пошла ли кровь.

Шкет не выдержал первым.

— Да ядрить… — выдохнул он. — Мы чё, марафонцы, что ли?

— Дыши носом, — подсказал Игорь.

— Сам дыши, — огрызнулся Шкет.

Посыпался Лом — он схватился за бедро, потом сбавил шаг.

— Ногу свело, блин.

Я прекрасно понимал, что Лом хочет соскочить, поэтому даже внимания не обратил. Лом ещё некоторое время шёл, а потом, видя, что остальные по-прежнему бегут, снова перешёл на бег.

На третьем круге никто уже не косился по сторонам и не шептался. Все слушали собственное дыхание и смотрели в землю перед собой. И когда третий круг добежали до конца, я наконец дал команду останавливаться.