Вот только у самой дырки в заборе уже торчал мелкий. Он увидел меня и тут же заулыбался, понимая, что я явно сунулся сюда не просто так.

— О, Дёмин, — протянул он весело. — А Зина велела за тобой глядеть. Мне что будет, если я сейчас ослепну?

— Я тебе сейчас так двину, что ты и правда ослепнешь, — сразу завёлся Игорь.

Малой даже не дёрнулся. Только ухмылка стала шире — понял, что поймал нас на спехе.

По шапке он и так получал с завидной регулярностью, а за то, что пацан сливал всё Зине, та прикармливала его ирисками. Ну и наглости ему было не занимать — Зина за мелкого готова была рвать и метать. Но, зная характер пацанёнка, я знал и то, что его можно перекупить ништяками.

— Сейчас исчез и рот на замке. Вернусь — получишь своё.

— Чем? — тут же спросил он. — Опять завтраками?

С той стороны сарая уже летел Зинин ор, и времени у меня не было.

— Ириски и жвачка. Но не сейчас, а как вернусь. Всё, решай быстро.

Малой метнулся глазами в сторону крика и обратно на меня.

— Лады, Валер.

— Прикроешь отход, — распорядился я. — Только учти, что, если заложишь, Игорь про глаз не шутил.

— Понял я всё, понял…

Я пошёл первым. Дырка была старая и рабочая, спрятанная обломками шифера. Игорь быстро откинул куски, и мы полезли под забором, пока малой снаружи уже спешно ставил шифер назад. Если бы кто-то вышел во двор сейчас, нас бы взяли в самой дыре.

Удовольствие, конечно, было так себе. Сетка цепляла за футболку, обломки шифера лезли в бока. Я втиснулся кое-как, чувствуя, как пыль сыплется на шею. Игорь влез не так чисто. Рукав за что-то зацепился, ткань натянулась намертво, и он застрял.

— Да чтоб тебя…

Я сразу развернулся, ухватил его за предплечье и дёрнул на себя. Ещё секунда такой возни — и нас бы услышали даже через двор.

Рукав с хрустом слетел с гвоздя или проволоки, и Игорь вывалился мне в руки, едва не швырнув нас обоих обратно в кусты. Мы оба рухнули в траву и пыль уже по ту сторону забора, тяжело, шумно, но всё-таки снаружи.

Я быстро поднялся на одно колено и оглянулся. За спиной оставался детдом — облезлый, привычный. Игорь сплюнул пыль, вытер рукавом рот и зло выдохнул:

— Ну всё — свобода!

Я поднялся окончательно и коротко бросил:

— Двинули.

За забором мы с Игорем сразу двинули в подвал — нору, где пересиживали районные мелкие, шныри, полусвои и те, кто уже слинял из детдома, но до улицы по-взрослому ещё не дорос. Обычная вонючая дыра с облезлым кирпичом, затхлым тряпьём да разбросанными окурками.

Они тешили себя сказкой, будто менты про эту дыру не знают. На деле тем просто было лень сюда соваться.