Только после этого я коротко глянул на Игоря. По его лицу уже было видно: он услышал достаточно. И слово «стволы» мимо него не прошло. А теперь ещё и раненый Шмель лежал у нас на заднем сиденье, и назад дороги уже не было.

Игорь тут же развернулся назад, проверяя через мутное стекло двор, ворота и тёмный просвет, из которого мы только что вылезли.

— Давай тихо, — бросил он. — Только без рывков.

— Без тебя знаю, — сказал я и вывел машину со складского пятака.

Первые метры дались паршиво. Педаль сцепления шла туго, с неприятным усилием, и в одном месте я всё-таки отпустил ногу резче, чем надо. Машина дёрнулась. Сзади Шмель ударился плечом о дверь и коротко, зло зашипел, будто ему ножом добавили.

— Аккуратнее, мать твою, — процедил Игорь.

— Смотри по сторонам, а не учи, — бросил я.

Машина снова пошла ровно. Щебень под колёсами быстро закончился, под днищем глухо отозвался разбитый асфальт, и мы выкатились к выезду из складов.

Вот тут Игорь сразу напрягся. Я это даже боком увидел: пацан остолбенел, ладонь легла на торпедо.

Впереди мигали синие отблески. У ларьков стоял УАЗик, рядом маячили двое ментов и тормозили машины выборочно.

— Только не в лоб едь, — зашипел Игорь. — Там мусора.

Я и сам уже видел. Если сунуться прямо, нас могли и не остановить. А могли махнуть жезлом — и вся наша ночь кончалась в три секунды. Кровь на сиденье. Взрослый раненый волчара сзади. Мы вдвоём рядом. Дальше можно было уже не придумывать…

Слева шёл узкий проезд между гаражами и бетонным забором. Я крутанул руль — машина качнулась, подвеска недовольно заскрипела, правое колесо бухнуло в яму так, что нас всех тряхнуло, и сзади Шмель снова глухо матюкнулся.

— Нас заметили? — спросил Игорь, не оборачиваясь.

— Пока нет.

Он обернулся и прищурился, стараясь выжать из мутного окна хоть что-то полезное. Несколько секунд молчал, и эти секунды тянулись неприятно долго. Машина шла по тёмному проезду, цепляя фарами гаражные двери и стену забора. Где-то в стороне истошно лаяла собака.

Потом Игорь коротко бросил:

— Сзади фары. Одна машина свернула после нас.

— Уверен? — спросил я, глянув в зеркало.

— Нет, — огрызнулся Игорь. — Но нравится мне это ещё меньше, чем Шмель на заднем сиденье.

Я не ответил. Проезд вывел нас к дворам с мокрым асфальтом, с детскими качелями и с редкими окнами, где ещё горел свет.

Игорь резко повернулся ко мне, даже забыл на миг про стекло и про фары сзади.

— Ты хочешь с ним кататься, пока из этого братка сзади вся кровь вытечет?

— Я хочу не привести к нам никого. Разница есть.

Игорь зло выдохнул, но спорить дальше не стал. Потому что разница и правда была. Если бы мы сейчас на нервах рванули прямо к детдому, а за нами шёл хвост, то привезли бы под нашу крышу не только Шмеля, но и всех, кому он был нужен. А сзади на сиденье лежал не мешок картошки. С ним в комплекте уже ехали стволы, Волки, татары и всё остальное дерьмо.