— Такой наш мир сложный! — Грустно вздохнул я, — Вот я видеоигрушки делать хочу, а взрослые мне сразу: «тут акции вот такие, контракты и неустойки такие-то, доли-х*ёли», извините за выражение.

Посольский хохотнул и ответил:

— Ничего, не могу сказать, что понимаю твои чувства, но мир и вправду сложно организованный механизм.

— Хорошо, что всегда можно положиться на взрослых! — Сладко потянулся я, под неодобрительным взглядом деда облизал розетку из-под мороженного и спросил: — А к кому мне насчет вывоза из СССР ценных кадров обратиться? Не навсегда, само собой. Лет на пять хотя бы.

— Я позвоню своим московским коллегам, — Пообещал посольский.

— Спасибо вам большое! — От всей души поблагодарил я, — Хороший вы человек, Николай Степанович — даже взятку давать не за что!

МИДоКГБшник хохотнул и, ловко воспользовавшись такой расслабленной атмосферой, спросил:

— А зачем тебе Кургинян?

А вот на этапе согласования мне этого вопроса не задавали — я просто передал просьбу через занимавшегося всем этим Гоки-сана.

— Хочу с его помощью попасть на Бродвей, — Честно ответил я.

Пока других задач у меня для Сергея Ервандовича нету — уши повсюду, так что в СССР о делах попаданческих — ни слова!

Брови мужиков ожидаемо поползли вверх, а я развел руками:

— Существует такой жанр: рок-опера. А у меня есть хип-хоп-опера.

— Я не особо во всем этом разбираюсь, но я верю в тебя, внук! — С теплой улыбкой похлопал меня по плечу дед Казума.

— Но почему именно его театр-студия? — Не отстал Николай Степанович.

— Елена Николаевна хвалила, — Пожал плечами я, — Мне этого достаточно.

Если пожилую актрису спросят, она подтвердит — мы и вправду с ней об этом говорили.

— Кроме того, — Продолжил я, — Проект новый, необычный, и, чего уж там, несколько даже авантюрный. Мэтры могут и не захотеть участвовать. А его театр все-таки «экспериментальный», — Изобразил пальцами кавычки, — И этой самой «экспериментальности» у меня хоть отбавляй!

— Вот оно как, — Покивал МИДоКГБшник, и мы покинули кафешку.

«Делового» япошку мы потеряли еще на выезде с территории санатория — он отправился к местным чинушам утрясать вопрос с «гуманитаркой». Ну а мы, пропустив поезд, пересекли Иртыш и отправились к жилищу Паршиных.

В каждом отечественном городе существует улица Ленина. Еще — Маркса и Мира, но последние две нам не нужны, а вот на первой проживает семья Антона. Считай, в центре! Встретили они нас всей семьей прямо у подъезда. Ух, дергаются! Могу понять — я бы тоже дергался. Отец и Антон, одинаково русоволосые и весьма похожие, в костюмах, мать семейства — в черной юбке с пиджаком поверх блузки, туфлях и колготках. В ушах — серьги, на шее — цепочка, на голове — заплетенные при помощи бигуди кудри. Вполне симпатичная! Отдельно отметил девочку двенадцати лет (запомнил, потому что ровесница Чико), такую же русую, с двумя «парадными», украшенными белыми бантами, хвостиками. Одета в светло-желтое платьице с накинутой поверх курточкой — на улице +16, поэтому младшего ребенка немного утеплили. Так-то поставь ее рядом с Чико, и разница «на глазок» получится в пару лет. Нет, моя сестренка растет как положено, просто она японка.