— Здравствуйте! — Нарушая регламент, первым и с широкой улыбкой поздоровался я, выбираясь из машины и не забыв подхватить спортивную сумку с подарочками, — Простите, что так долго добирались — далековато живем!

Пока дед выбирался из ЗИЛа — Николай Степанович с нами в гости, конечно же, не пойдет — я успел добраться до подъезда, с улыбкой поклониться в ответ, потом мы все вместе поклонились приветливо улыбающемуся (мы ведь приехали к моему другу, и для компании я выбрал именно деда Казуму — значит он в лепешку расшибется, но моей и своей чести не уронит) деду. Глядя на ответные улыбки родителей Антона, заметил золотые коронки. А вот у реп-негров это признак успеха!

— Коничива! — Старательно выговорил глава семьи, — Ваш визит — огромная честь для нас! — Добавил он по-русски с еще одним поклоном.

— Спасибо, что выучили наше приветствие! — Поблагодарил я и первым протянул руку, поняв, что гребаные посольские долго и усердно дрессировали семью Антона рук нам на всякий случай не тянуть.

Поручкались, (старшая и младшая Паршины залились краской, когда мы с дедом целовали им ручки), и я извинился:

— Простите, что своим приездом причинили вам столько проблем.

— Что вы, никаких проблем вы нам не причинили! — На правах главы семьи соврал отец семейства, и мы официально познакомились — маму Антона зовут Антонина (хе!) Петровна, отца — Сергей Антонович (двойное хе!), а дочь семейства — Ольга. Себя попросил звать просто Иоши, открестился от просьбы обращаться ко взрослым просто по именам, а деда представил как Хирано-сихана, что всем очень понравилось.

По широкой лестнице со свежеокрашенными (попахивает!) перилами поднялись на второй этаж трехэтажной «сталинки», отметив яркую синеву стен, новенькие почтовые ящики и кокетливые фикусы на визжащем от гордости: «Меня тоже перекрасили!» подоконнике. Распахнув оббитую свеженьким дермантином (в мои времена хитрые маркетологи называют его «Эко-кожа») дверь, глава семьи с отточенным поклоном пропустил вперед сначала дам (потому что их пропустили мы), потом нас, потом зашел сам. В квартире вкусно пахло ухой и чем-то еще.

— А у вас что, тоже разуваются? — Огорошила вопросом маленькая Оля, замерев на полпути между ковриком у двери и прошедшей до середины коридора прямо в туфельках мамой.

Ой бракоделы! Это я про готовивших Паршиных к нашему приезду МИДовцев.

— Разуваемся, — Кивнул я, — Но только если разуваются хозяева! — Купировал я возникшую на лице Антонины Петровны неловкость, и мы прошли внутрь не разуваясь.

Бл*ть, да тут вообще все новое! И, насколько я разбираюсь в предмете, либо импортное, либо дефицитное! Сама квартира аж четырехкомнатная — из длинного коридора видны красивые, мозаичные внутриквартирные двери. Одна из них была открыта, позволив увидеть мягкую мебель из «уголка» и двух кресел. А если МИД заставил бедолаг ухнуть все сбережения на вот это вот все? А это вообще их квартира⁈