— Платье! Платье, племяш, мне не оттопчи! И спину ровно держи! Все на тебя смотрят, ты герой дня!

Ну а мне чего? Я плечи расправил и тут же взглядом нашел Эльку — она стояла рядом с Львом Давыдовичем, Клавдием и (та-дам!) Алисой. Эльвира тоже на меня смотрела своими сияющими глазками, вся красивенькая и разрумянившаяся, и настроение у меня сразу же пошло вверх, просто в космос улетело! Я ей улыбнулся, чтоб не нервничала, и помахал — и пофиг на всех остальных. Мне, если честно, уже хотелось пригласить ее на танец и кучу всего рассказать, а потом украсть куда-нибудь, потому что я как-то сильно соскучился среди всей этой суеты.

И она мне помахала тоже, а Ермолов-старший на Эльку шикнул, но не сильно. Он-то знал, что все видят наши с ней перемигивания! Ну и пусть видят!

Триумвиры с супругами прошли к возвышению, где располагались три одинаковых золоченых массивных кресла и еще три рядом — чуть более изящные и чуть менее позолоченные. Нам с Ксенией Ивановной досталась галерка, если это слово применимо к царскому месту. И это было здорово — за широкими спинами царственных братьев можно было спрятаться, почесаться, носом шмыгнуть…

А фиг там!

— Кавалеры приглашают дам для выхода пар и первого вальса! — заявил распорядитель бала, он же глава Постельного приказа — благообразный пышный мужчина с двумя подбородками.

Конечно, уже давно все знали, кто с кем будет танцевать, ибо — большая политика! Ну и я тоже — знал, а потому, не ожидая дальнейших указаний, бодрой рысью устремился к Эльвире. И краем глаза, буквально уголком сознания, заметил странную штуку: у каждого из аристократов мужского пола имелся бант на груди. В основном — золотого цвета. У меня такого не было, и Ксения Ивановна ничего по этому поводу не объясняла. А у Ермолова на его черном с алым подбоем сюртуке я увидал белую ленту! На фига Темному — белая лента?

— Разрешите? — Я кивнул Льву Давыдовичу и Клавдию, улыбнулся Алисе и шагнул к Эльке.

Она смотрела на меня, не отводя глаз — вся сияющая и очень красивенькая. Ей всегда шел красный цвет, и это провокационное алое бальное платье с открытыми плечами и разрезом до середины бедра просто вынесло меня напрочь. Я протянул Эле руку, и она подала мне свою ладонь.

— Сударыня?

— Сударь! — Ее глаза смеялись.

— Честь возглавить выход пар и открыть бал первым вальсом предоставляется нашим дебютантам: его высочеству великому князю Михаилу Федоровичу Грозному и ее светлости княжне Эльвире Львовне Ермоловой-Кантемировой!

Оркестр грянул, мы пошли по кругу под вспышки папарацци и жужжание дронов с камерами. Пары — в основном молодежь на выданье, как я понял — выстраивались за нами. Танец не танец — но некая геометрическая фигура была нами описана. Ну и настал наш выход. Грянул «And The Waltz Goes On» валлийского композитора Филипа Энтони, я положил руку на талию Эльвире, она смотрела мне прямо в глаза…