Родственники с жалостью смотрели, как князь, бывший ранее душой компании, закрывается в себе. Отдаляется от всех. Становится замкнутым и нелюдимым. Но поделать ничего не могли. Сам же Панфилов был уверен, что противен и своим друзьям, и родне. Да и кто в здравом уме станет водиться с чесоточным?

Вот и сейчас, смотря в зеркало, он видел не князя Панфилова, а человека, испортившего ему жизнь. Да, он не виноват, что заболел псориазом, но разве ж от этого легче! Чем дольше мужчина оставался взаперти, тем сильнее росла его ненависть к себе.

Утренний парад самоедства прервал дворецкий, постучавший в дверь.

— Дмитрий Валентинович, разрешите войти?

— Чего тебе? — раздражённо бросил Панфилов, отвернувшись от ненавистного зеркала.

— К вам приходил гость…

— Пусть убирается! Я же сказал, что никого не принимаю! — вспылил мужчина, и его рука невольно потянулась, чтобы почесать затылок.

— Я так ему и передал. Гость назвался графом Дубровским.

— Так он же умер, — на миг прекратив чесаться, опешил князь.

— Ваше высочество, видимо, это его сын.

— И что ему надо?

— Он попросил передать вам вот эти лекарства. Сказал, что они смогут вылечить вас…от псориаза. Наш врач проверил препараты, яда нет.

— Поставь на стол, — рыкнул Панфилов и отвернулся, чтобы не смотреть в глаза слуге. Дмитрий Валерьевич был полон уверенности, что слуги его так же презирают, как и все окружающие.

Дворецкий выполнил приказ, поклонился и ушёл. Как только он покинул комнату, Панфилов тут же подскочил к пакету и разорвал его, добравшись до содержимого. Внутри нашлись стеклянная банка с кремом и бутылка шампуня.

Прочитав короткую инструкцию, мужчина схватил шампунь и убежал принимать душ. Тщательно промыв остатки волос, страдалец вернулся в комнату.

— Хмм… А ведь и правда зудит немного меньше обычного. Но сколько я таких чудо-рецептов перепробовал? Всё без толку. Ладно, одним больше, одним меньше. Посмотрим… — Панфилов тяжело опустился в кресло и взял банку с кремом.

Мазнул пальцем белёсую массу, щедро намазал кожу на голове, а после снова шагнул к зеркалу и скривился, увидев, как его голова блестит, как начищенный самовар.

— Ну вот… Раньше был просто уродом, а сейчас я блестящий урод.

Сплюнув, князь зашвырнул банку в дальний угол и заметил на полу бумажный прямоугольник. Взяв его в руки, аристократ прочитал: «Дубровский Виктор Игоревич».

— Его отец был достойным человеком. Надеюсь, что и сын такой же. Правда, веры в это средство у меня нет. Совершенно нет… — смяв визитку в кулаке, Панфилов швырнул её на пол и отправился спать.