Выйдя из машины, оценил резные ворота с острыми пиками на вершине и постучал в калитку. Металлический гул разнёсся по всей округе, а через минуту дверь открылась. На меня смотрел высокий дворецкий с закрученными усами.

— Чем могу помочь?

— Я к господину Панфилову. По важному делу, — тон мой был как никогда серьёзен.

— К сожалению, князь Панфилов никого не принимает, — сообщил дворецкий то, что я и так знал.

— Дело в том, что я могу его вылечить.

— Это замечательно… Но князь не принимаетникаких посетителей, — вежливо улыбнулся слуга, собираясь отчалить восвояси.

— Мне нужна всего одна минута, — настоял я, придержав дверь ногой.

— Возможно, я недостаточно хорошо выразил свою мысль. Князь Панфилов не принимает даже собственную родню. А на человека, которого не знает, и вовсе не станет тратить своё время, — с лица мужчины сошла улыбка, а по его каналам хлынула мана. — Давайте не будем портить друг другу день, и вы просто уберёте ногу.

— Я вас понял. И более не настаиваю на личной встрече. Но вы не могли бы передать ему вот этот пакет? Здесь лекарства от псориаза. Внутри лежит моя визитка. Позвольте князю Панфилову самому решить, хочет он со мной говорить или нет. Если лекарство поможет, пусть он мне позвонит, — я впихнул удивлённому слуге пакет и убрал ногу.

— Что же, я передам ваше лекарство, но сперва его проверит наш штатный доктор. Среди аристократов хватает недоброжелателей, знаете ли, — он расслабился, и поток маны остановился.

— Тогда не смею вас задерживать. Доброго дня, — улыбнулся я и отправился к такси.

Водитель разложил сиденье и, накинув фуражку на глаза, пытался уснуть. Услышав, как скрипнула дверь, он вскочил и пролепетал:

— Ваше благородие, а вы чего? Уже управились, что ли?

— Выходит, что так, — задумчиво хмыкнул я. — Отвези-ка меня в гостиницу, хоть высплюсь в кои-то веки.

* * *

Князь Панфилов Дмитрий Валентинович.

Третий этаж резиденции.

Дмитрий Валентинович стоял у зеркала и с отвращением разглядывал собственное отражение. Некогда красивое лицо потеряло бронзовый загар, побледнев как поганка. Густые волосы покинули голову, оставив место для десятков язв. Гадины жутко чесались, не давая покоя ни днём, ни ночью.

Князь отдал бы всё своё состояние, да даже титул, лишь бы нашёлся умелец, способный избавить его от напасти. Глядя на себя, мужчина не сдержался и снова провёл ногтями по уже окровавленной коже. Содрав едва зажившую ранку, он скорчился от боли, но чесать не прекратил.

Проклятые лекари говорили, что это душевный недуг. Как они это называли? Психосоматика. Прописали успокоительные, от которых всё время клонило в сон. И сколько бы он их ни пил, чесаться хотелось до одури. Даже боль не могла заставить его прекратить.