— Господа, — наконец произнёс я, ставя фарфоровую чашку на стол. — У меня к вам серьёзный разговор. Не про благотворительность и тем более не про бунтовщиков. Хочу обсудить наши коммерческие предприятия.

Трубецкой отложил в сторону трубку и вопросительно глянул на меня. Остальные вельможи тут же подобрались. Ведь речь идёт об их деньгах. Немалых, надо заметить.

— Что-то случилось, Николай Петрович? Судоходная компания, кажется, работает исправно. Прибыли пока нет, но корабли не тонут, они стоят в Риге и весной будут готовы к плаванию. Фрахт есть уже на следующий год, как и три новых судна, которые мы вскоре купим, — произнёс Скавронский, взявший на себя дела судоходной компании.

— С «Русской торговой компанией» всё более-менее хорошо, — согласился я. — У нас есть вы, граф, и подобрались толковые управляющие. Пусть немцы с голландцами, но иначе никак. Смену иностранцам мы будем готовить без лишней спешки. А может, они сами захотят навсегда осесть в России. Однако меня сейчас волнует «Сырьевое товарищество».

Разумовский, до этого выглядевший наиболее расслабленным, встрепенулся и сел прямо:

— А что не так? Я вчера читал отчёт: всё идёт по составленному нами расписанию. Договоры о первых поставках уже заключены, производства частично начнут работу через два месяца, в нужных городах заработали представительства. Есть сложности с формированием обозов и складами, но они решаются.

— Всё так, — киваю в ответ. — Но я смотрю дальше. Наше товарищество, ещё не начав работать, показало, что мы немного просчитались. Объёмов сырья и поставщиков оказалось гораздо больше, чем ожидалось. Более того, никто не ожидал подобного ажиотажа. По графику мы должны были выйти на проектную мощность через три-четыре года, а по факту достигнем её весной. Плюс необходимо срочно строить новые склады, устанавливать оборудование и договариваться с купцами. А кто всем этим управляет?

Голицын удивлённо поднял бровь:

— Как «кто»? Акционеры и наши родственники, которым мы доверяем. Я, например, поставил управляющим своего племянника. Толковый малый, три года в Лейпциге учился.

— А я своего зятя пристроил, — добавил Трубецкой. — Человек с опытом, раньше имением управлял.

Я вздохнул и покачал головой:

— В этом и есть наши трудности, господа. Мы ставим на ключевые должности своих родственников и знакомых не потому, что они лучшие, а потому, что свои. А нужно ли это общему делу?

Болотов, хранивший доселе молчание, решил вступиться за общие проекты:

— Николай Петрович, я понимаю ваше беспокойство. Но вы сами сказали — с судоходной компанией всё хорошо. А ведь там тоже на первых ролях наши люди.