— А дальше?
— Также убью как можно больше басурман. Отобью или перережу скот. Пусть оставшиеся в живых мрут от голода или бегут на восток и юг. Они наших людей не щадили, детей резали сотнями. А сколько на рабский рынок Хивы угнали!
Чую, что не могу сдержать гримасы ненависти. Я ведь не поленился и посетил место уничтожения русских пленников. Тогда и был сформирован окончательный план. Заодно я мысленно приговорил Нуралы и всю его семью. Такое не прощается.
— Суров ты, Николай Петрович. Не хотелось бы с тобой враждовать, — после небольшой паузы произнёс князь. — Но я твой проект одобряю. Никто не заставлял Нуралы покровительствовать людоловам. Я на эту мерзость в Крыму насмотрелся. Нет прощения таким зверствам, здесь ты прав.
Выпив ещё стопку, князь некоторое время думал, потом хлопнул ладонью по столу:
— Решено! Напишу тебе приказ, дабы Рейнсдорп не мешал. Сам понимаешь, что уничтожение орды я не одобрю, но необходимость наведения порядка пропишу. До приезда нового командующего как раз управишься. А далее дело будет сделано. Однако в Петербурге я добьюсь одобрения твоего проекта. И вообще, здесь и на Кавказской линии надо многое менять. Завтра мой адъютант ознакомит тебя с обстановкой. Может, чего посоветуешь?
Мы ещё долго сидели с князем, обсудив множество вопросов, касающихся ситуации в стране. Умный человек! По нынешним временам большая редкость, когда военный способен мыслить глобально.
Голицын гостил в крепости два дня, и когда он уехал, у меня появился оптимизм, что ситуация в будущем начнёт меняться. Пётр Михайлович точно сможет достучаться до Екатерины. Тем более он готов взять ответственность на себя. Что крайне редко сейчас. Обычно чиновники ищут место потеплее, где можно воровать — и желательно безнаказанно.
Когда через три месяца я узнал, что Голицына убили на дуэли в Москве, то сначала не поверил. Как? Человек такого ума и харизмы, генерал — и вдруг убит на дуэли. Чуть позже фон Бер прислал более детальное описание произошедшей трагедии. Всё сразу встало на свои места. Заодно увеличился мой список претензий к Потёмкину[1].
[1] Вот как звучит эта история в пересказе А. С. Пушкина:
Князь Голицын, нанёсший первый удар Пугачёву, был молодой человек и красавец. Императрица заметила его в Москве на бале (в 1775) и сказала: как он хорош! Настоящая куколка! Это слово его погубило. Шепелев (впоследствии женатый на одной из племянниц Потёмкина) вызвал Голицына на поединок и заколол его, сказывают, «изменнически». Молва обвиняла Потёмкина.
Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.