— Гауптлинг. Я всё понимаю, но есть политика. Нам не простят… — начал было возражать словак, но я его перебил:
— Вот именно, что ты ничего не понимаешь. Плевать мне на мнение Петербурга. Главное, что я сам себе не прощу предательства в отношении убитых и угнанных в плен соотечественников. Будь они русские, башкиры, татары или чуваши — неважно. Все они подданные Российской империи. И никому не дозволено убивать наших детей, пусть и крестьянских. А коли мы не смогли их защитить, то можем отомстить.
— Барин, давай примем решение завтра. Утро вечера мудренее. Только закончился бой, ты не успокоился, — Ермолай тоже поддержал словака.
— Мне не нужно утро. Решение принято. Кондрат, — поворачиваюсь к подскочившему командиру алексеевцев: — Для знатных пленников вырыть яму и там их закопать. Заживо! Остальных переколите и сбросьте в общую могилу. Всё ясно?
— Так точно! — воскликнул Воронов, слышавший разговор с баламутами. — Разрешите выполнять?
— Ступай, позовёшь, когда яма будет готова.
Каждый мёртвый степняк — это ослабление орды. Смерть талантливых лидеров ещё важнее в стратегическом плане. К тому же я действительно не намерен прощать детоубийц и работорговцев. Нуралы ещё не знает, что недавно приобрёл лютого врага. Ничего, он скоро узнает меня с плохой стороны.
Глава 19
Сентябрь 1775 года. Орская крепость. Российская империя
Крепость показалась на горизонте. Сначала стал виден храм, стоящий на холме. Далее, по мере движения, появились другие постройки. Валы ровные, бастионы добавляют сооружению внушительности. Хотя, как показала практика, против кочевников стены нужны исключительно для охраны имущества — иначе сопрут чего-нибудь. На штурм оказались способны только восставшие казаки. Артиллерия правит в современной войне, а её у киргиз-кайсаков нет. И не нужна она им. Я же постараюсь загнать обнаглевших басурман не только глубже в степь, но и в каменный век. Но об этом будем думать позже.
Сентябрь стоял тёплый и практически сухой. Дорога от степи шла твёрдая, пыль взбивалась, но её прибил небольшой ночной дождик. Солнце светило ласково, по-осеннему ясно, и вся крепость на пригорке выглядела замечательно — игрушкой, не иначе. Прямо мирная пастораль, а не фронтир.
Сразу после победы мы послали гонца в крепость. Нас ждали. По дороге обоз встретил два разъезда и блокпост у удобной излучины Яика, контролирующей дорогу. Здесь можно обороняться даже небольшим отрядом. Надо вообще подумать о продвижении. При наличии угля, а также запасов еды и оружия экспансия просто напрашивается. Ещё у меня есть люди, многие из которых с радостью переедут подальше от чиновников. Тем более что киргиз-кайсаки сами дали повод, нарушив договорённости. Значит, они потеряли право распоряжаться своей землёй.