А утром его растолкал всклокоченный ото сна Расул, с паникой в глазах:

— Серёга, у нас труп, возможно криминал! По коням!

«Да вашу ж медь!» — Сокрушался неспешно одевающийся Серёга. А куда торопиться, зима на улице, тело не испортится: «Вот как чуял, вчера в ночь хотел в Златоуст выехать! Возись сейчас со жмуриком левым, время теряй!» Затребовал кофе, позавтракал и лишь окончательно проснувшись — отправился в сопровождении казаков на место преступления.

Картина произошедшего была интернациональной и и обычной для всех времен — раздетый и разутый, со следами побоев труп с проломленной головой. «Ну разве что в наше время раздевать и обувь снимать не стали, зато лишние зацепки в деле» — Сделал зарубку в памяти: «Как же его отделали то беспощадно! Тут не просто ограблением пахнет, а даже местью на почве лишней неприязни!»

— Купец это из местных, — сбоку появился Пантелей. — к вдовушке одной похаживал, о чем весь город знал почитай. Пошли Серёга, я тебе ещё кой- чего покажу.

Увлекая атамана от места преступления, сотник рыкнул на казаков, чтоб отстали и не мешались. Те пристроились в кильватере, стараясь не отсвечивать и в то же время не упускать начальство из поля зрения.

— Дрянь человек был, а не купец! — наконец заявил Пантелей Серёге, отойдя метров на двести от место убийства. И ткнув пальцем в истоптанный, с клюквинами крови снег на обочине. — А туточки его, значит, второй раз оприходовали. Не до смерти, так, досаду выместили…

— А в чем его косяки заключались, что его этак два раза смертным боем били? — Задумчиво вопросил Серёга и тут же встрепенулся. — Второй говоришь⁈ А где первый тогда, недалеко от бабы евонной? Его чо, по улице гнали и три раза били-били, пока окончательно не добили⁈

— Почти, да погодь, куда ты торопишься, Сярожа! Сейчас всё обскажу обстоятельно! — Пантелей, по косвенным признакам, знал о произошедшем смертоубийстве гораздо больше, чем успел выложить. И судя по скудости и неторопливости предоставляемых сведений, как бы не личная заинтересованность, а то и соучастие были тому причиной. Серёга поощрительно кивнул ему, показывая, что весь во внимании. — Значица, с гнильцой был покойничек. Товар подпорченный ссуживал охотно, а затем драл за него с процентами. Особливо инородцев обдирал как липку, по зиме, пользуясь бедственным положением.

Пройдя ещё метров сто пятьдесят в молчании, Пантелей остановился и глухо признался:

— Проучить мои его решили, шутейно! Заголили спину, в рот шапку сунули, да плетей всыпали щедро. Ну может кто ещё добавил чем, в запале. Но клянутся, что не до смерти и не покалечили!