Я думала, что после такого станет легче.
Но в тот же миг книга очага, лежавшая у открытой двери, сама раскрылась от порыва тёплого воздуха.
Страницы зашуршали быстро, будто кто-то невидимый искал нужное место.
Потом остановились.
Савер, стоявший ближе всех, наклонился и побледнел.
— Алиса, — позвал он.
Я подошла, всё ещё не чувствуя пальцев.
На странице проступали новые строки.
“Когда альфа примет хлеб признания при полном круге, дом вправе потребовать цену за нарушенную защиту. Если старая клятва была разбита, её нужно восстановить до полной луны, иначе огонь возьмёт долг с тех, кто молчал”.
Я медленно подняла глаза.
Солнце уже клонилось к вечеру.
А полная луна должна была взойти этой ночью.
Глава 11. Цена отвержения
Полная луна должна была взойти этой ночью.
Эта мысль не прозвучала в пекарне громко, но все услышали её без слов. Она легла на снег, на длинный стол, на недоеденные куски хлеба тёплого круга, на лица людей, которые ещё минуту назад опускали головы перед живым очагом, а теперь снова смотрели друг на друга с тревогой.
Я стояла у открытой двери и читала строку за строкой, пока буквы не начали расплываться перед глазами.
“Если старая клятва была разбита, её нужно восстановить до полной луны, иначе огонь возьмёт долг с тех, кто молчал”.
— Что значит “возьмёт долг”? — спросил Тима.
Он стоял рядом с Таей и держал своего тестяного волка так крепко, что у волка снова отломился край уха. Тима заметил это, посмотрел на крошку, потом на меня, и лицо у него стало совсем маленьким.
Я хотела сказать, что ничего страшного. Что дом не причинит вреда детям. Что огонь у нас добрый, а долг — это просто старое слово из книги.
Но после всего, что произошло, я уже не имела права успокаивать красивой неправдой.
— Не знаю, — ответила я.
Тима сглотнул.
Тая тут же взяла его за плечо.
— Значит, узнаем.
Она сказала это так, будто сама не испугалась. Но я видела, как серебряная нить вокруг её метки дрогнула и потемнела у края. Страх детей стал видимым быстрее, чем раньше. Дом больше не прятал их боль под старым словом “меченые”; он показывал её тем, кто хотел смотреть.
Лисса стояла ближе к Миру. После амбара она почти не отходила от него, хотя ещё вчера была привязана к Тае. Мир не возражал. Он вообще стал очень тихим после того, как Рейнар увидел знак его кровной линии. Но теперь, услышав про долг, он поднял голову.
— Если долг с тех, кто молчал, — сказал он, — это не с нас.
Борн резко повернулся к нему.
— Дети не толкуют клятвы.
Мир отступил на полшага, но не спрятался.
Рейнар сделал шаг между ним и старейшиной.