Ответа не было.
У двери снаружи послышался хруст снега. Очень лёгкий.
Я схватила свечу и бросилась наверх.
— Тая. Мир. Просыпайтесь.
Тая села мгновенно.
— Что?
Я посмотрела на одеяла.
Тима был на месте.
Мир — на месте.
Лиссы не было.
Сначала я не поверила. Откинула одеяло, потом второе, заглянула за ящик, будто маленькая девочка могла просто скатиться в угол. Тая вскочила, побледнев так резко, что даже метка на шее стала темнее.
— Она была здесь.
— Где Лисса? — спросил сонный Тима.
Мир уже стоял у лестницы.
Снизу донёсся стук распахнутой задней двери.
Не громкий.
Страшный.
Я сбежала вниз быстрее всех.
Задняя дверь была открыта.
Серебряная нить висела разорванной, но не снаружи внутрь.
Изнутри наружу.
На снегу у порога остались маленькие босые следы и рядом с ними — тонкая серебристая крошка, похожая на муку из старого погреба. Следы вели к тёмной тропе за пекарней, туда, где начинался сад и дальше — старый амбар.
Тая выбежала за мной босиком.
— Лисса!
Ночь молчала.
И только на нижней ступени, там, где девочка должна была пройти, лежал кусочек хлеба с маленькой раскрытой дверцей на корке.
Я подняла его и почувствовала, как холод проходит сквозь пальцы.
До проверки оставалось несколько часов.
А младшая волчица исчезла.
Глава 9. Следы в лунной муке
До проверки оставалось несколько часов.
А младшая волчица исчезла.
Я стояла у раскрытой задней двери и смотрела на снег, в котором уходили маленькие босые следы. Сначала они шли ровно, будто Лисса сама выбралась из дома и старалась не шуметь. Потом сбивались возле старой яблони, где ветер намёл сугроб у корней. Дальше рядом с ними появилась тонкая серебристая пыль, похожая на муку из погреба, и от этого становилось ещё страшнее.
Не потому, что след был магическим.
Потому что он был детским.
Маленькие пятки. Узкая дорожка. Один шаг короче другого, будто девочка спешила, но хромала от холода. Я держала в руке кусочек хлеба с раскрытой дверцей на корке, найденный на ступени, и не могла заставить себя сжать пальцы сильнее. Казалось, если сломаю хлеб, то сломается и последняя тонкая ниточка, которая связывала нас с Лиссой.
— Она сама ушла? — прошептал Тима за моей спиной.
Я не обернулась сразу. Если бы увидела его лицо, то страх мог перехватить горло окончательно.
— Не знаю.
— Но она боялась.
— Да.
— Тогда почему ушла?
Тая резко выдохнула.
— Потому что кто-то её позвал.
Она стояла рядом со мной босиком на холодной доске, волосы растрёпаны после сна, рубаха застёгнута криво, на шее светилась тонкая линия метки. Её глаза были сухими. Слишком сухими. Девочка смотрела на следы так, будто пыталась не просто увидеть дорогу, а догнать Лиссу одним взглядом и вернуть силой.