Я сидела на сеновале рядом с Лиссой и вдруг поняла, что силы почти кончились.
Не красиво, не героически.
Просто ноги стали ватными, руки — чужими, а в голове осталась только одна мысль: ребёнок найден. Живой. Мы успели.
Рейнар поднялся к нам сам, но остановился на последней ступени.
— Можно?
Лисса кивнула первой.
Он подошёл ближе, снял свой плащ и протянул мне. Не девочке напрямую — мне, чтобы я сама решила. Я приняла и укрыла Лиссу. Она утонула в тёмной ткани почти целиком.
— Дом ждёт, — сказала я.
Лисса кивнула.
— Я хочу к печи.
— Пойдём.
Спускались медленно. Тая держала Лиссу за руку, Мир шёл с другой стороны, я чуть сзади, готовая подхватить, если девочка споткнётся. Рейнар спустился первым и проверил лестницу, но не трогал никого без просьбы. Это тоже было заметно. Маленькая перемена. Поздняя, но настоящая.
На выходе из амбара Лисса вдруг остановилась.
— Алиса.
— Что?
Она смотрела не на меня, а на снег перед воротами.
— Они говорили.
— Кто?
— Вера и ещё мужчина. Когда думали, что я сплю.
Рейнар сразу поднял голову.
— Что говорили?
Лисса крепче сжала руку Таи.
— Что если пекарню закроют, нас больше не оставят вместе.
Тима. Мир. Тая. Лисса.
Я почувствовала, как сердце упало.
— Кого — вас?
Она кивнула.
— Всех волчат с метками. Маленьких — в северный дом. Старших — к работам у дальних семей. Тех, кто спорит, — отдельно. Чтобы круг больше не смог собрать нас у одного очага.
Тая побелела так, будто её ударили.
Мир перестал дышать.
Рейнар стоял неподвижно, но лицо его стало страшным. Не злым даже. Тихим.
— Кто это сказал? — спросил он.
Лисса шепнула:
— Мужчина называл это новым порядком после закрытия пекарни.
— Имя?
Она покачала головой.
— Я не видела. Только голос.
— Какой?
Лисса зажмурилась, пытаясь вспомнить.
— Старый. Хриплый. И он кашлял, когда говорил.
Савер, стоявший у ворот, медленно опустил голову.
— Борн.
Ветер прошёл между нами и поднял с земли тонкую серебристую пыль. Она закружилась у наших ног, легла на детские следы и вдруг потянулась не обратно к пекарне, а дальше — к волчьему дому на холме.
К месту, где через несколько часов Совет должен был решить судьбу нашего очага.
И всех детей, которых он успел согреть.
Глава 10. Хозяйка тёплого круга
Серебристая пыль тянулась к волчьему дому.
Она не летела по ветру, не рассыпалась беспорядочно, не пропадала между следами. Тонкая светлая дорожка ложилась поверх снега так ровно, будто кто-то невидимый вёл по земле нитку от старого амбара к холму, где за тёмными окнами уже собирался Совет.
Я стояла у ворот, держа Лиссу за плечи, и смотрела на эту дорогу.