— Защитить, спрятав в амбаре? — спросила я.

Лиана повернулась ко мне.

— А где, по-вашему, Вера должна была удержать испуганную девочку, которая выбежала из вашего дома? На дороге? В снегу? Она привела её туда, где нет ветра, и пошла за помощью.

— Она не пошла за помощью.

— Вы не знаете.

— Я знаю, что вы пришли сюда слишком вовремя.

— Потому что я тоже искала.

— С корзиной свидетелей?

Её глаза сузились, но голос остался мягким.

— Алиса, я понимаю, что вам хочется видеть во мне врага. Но правда в том, что ребёнок ушёл из вашей пекарни. Это случилось. Вы можете обвинять меня, Веру, Совет, хоть весь мир, но дверь открылась изнутри.

Рейнар молчал.

И это молчание было опасным.

Я заставила себя не смотреть на него с просьбой. Не повторять прежнюю ошибку. Я уже не была женщиной, которая ждала, что муж сам встанет рядом.

Я повернулась к Лиссе.

— Покажи хлеб.

Девочка протянула маленький кусочек с раскрытой дверцей.

Лиана едва заметно напряглась.

Я взяла хлеб, опустилась к муке, рассыпанной на полу сеновала, и провела коркой по серебристой крошке. Мука вспыхнула тонким лунным светом и потянулась не к Лиссе, а к низу лестницы. Туда, где на одной ступени отпечатался узкий след женской обуви.

Вера отступила.

Слишком быстро.

Гарт сразу оказался у двери.

— Стоять.

Вера застыла.

Савер опустился на одно колено, коснулся ступени и посмотрел на Рейнара.

— Лунная мука из погреба тёплого круга не держит след ребёнка, если ребёнка вели чужой волей. Она показывает того, кто нарушил просьбу дома.

Лиана побледнела совсем немного.

— Старые суеверия.

— Старые клятвы, — поправил Савер.

Рейнар подошёл к лестнице и посмотрел на светящийся след.

Потом на Веру.

— Кто велел тебе открыть заднюю дверь?

— Я… я не открывала…

— Кто?

Вера молчала.

Лиана мягко сказала:

— Рейнар, не давите на неё. Она испугана.

— Я не с вами говорю.

Теперь побледнела уже Вера.

И всё же она не назвала Лиану.

— Я хотела помочь, — прошептала она. — Девочка была на улице. Я хотела привести взрослых.

— Почему не привела ко мне? — спросил Рейнар.

Вера опустила глаза.

— Я испугалась.

Лиана тут же шагнула ближе.

— Видите? Страх. Вся стая сейчас боится. Потому что вокруг пекарни слишком много неизвестного, слишком много старых знаков, слишком много детей, которых нельзя просто оставить без надзора. Я не оправдываю ошибку Веры, но разве её страх не доказывает, что проверка необходима?

Я почти восхитилась.

Почти.

Она стояла в старом амбаре, где её служанка только что была поймана на лжи, где маленькая девочка дрожала у меня за спиной, где лунная мука показала чужой след, — и всё равно сумела повернуть разговор так, будто виновата не она, а страх, который нужно теперь лечить закрытием пекарни.