Злость никуда не ушла.

Но рядом с ней появилось что-то ещё. Не прощение. Не нежность. Скорее ясность: он действительно просит не для красоты. Не чтобы вернуть удобную жену. Не чтобы замять скандал. Он впервые поставил себя ниже собственного титула и произнёс то, что должен был произнести.

Этого было мало, чтобы забыть.

Но достаточно, чтобы ответить честно.

— Я слышу, — сказала Элина.

Рейнар принял это как то, чем оно было. Не “прощаю”. Не “всё хорошо”. Просто “слышу”.

— Но я не брошу Вам на шею свою благодарность за то, что Вы наконец заметили очевидное, — продолжила она. — И не стану делать вид, будто теперь всё исправлено. Прежняя Элина годами жила в доме, где её превращали в пустое место. Я пришла позже, но последствия достались мне. Вчера Вы говорили при всех. Сегодня Вы попросили прощения здесь. Завтра Вам придётся говорить при всех снова.

— Я готов.

— Не только говорить. Менять правила. Проверять книги. Слушать тех, кто ниже Вас по положению. Останавливать совет, когда он прячет ложь за гербами. И не путать заботу с властью.

Он кивнул.

— Я понимаю.

— Нет, — сказала Элина тихо. — Пока Вы только начали понимать.

Рейнар опустил голову.

— Справедливо.

Она сделала шаг ближе, но не для того, чтобы смягчить сказанное.

— Я больше не вещь в вашем доме. Хотите быть рядом — учитесь уважать.

Эти слова прозвучали именно так, как должны были: без крика, без надрыва, без мольбы. Не просьба. Граница.

Рейнар смотрел на неё долго.

— Буду учиться, — сказал он.

Ним наконец пошевелилась.

— Записать?

Элина не удержалась и выдохнула почти смешок.

— Запиши у себя в голове.

— Там уже очередь из важных замечаний.

Книга заказов, однако, сама раскрылась. На странице после приказа Рейнара появилось несколько строк:

“Дракон признал вину перед хозяйкой.Прощение не внесено.Уважение назначено работой.”

Пим шепнул Тиану:

— Книга строгая.

— Правильная, — шепнул Тиан.

Рейнар прочитал запись и неожиданно сказал:

— Пусть так и будет.

Элина отвернулась первой, потому что ещё немного — и её лицо могло выдать слишком много. Она устала. Очень устала. Но внутри, под этой усталостью, что-то тихо перестало кровоточить. Не зажило. Просто перестало быть открытой мишенью для каждого чужого слова.

— Тогда к делу, — сказала она. — Королевская кукла сама себя не сделает.

— Что нужно от меня?

— Сейчас? Дерево.

Рейнар моргнул.

— Дерево?

— В схеме Астеры сказано: дерево, видевшее много дверей. Старые двери не трогать, они обидятся. Но у вас наверняка есть снятые косяки, старые наличники, обломки после ремонта, которые хранятся где-нибудь как “ненужное”.