— Кухонная хранительница могла что-то видеть? — спросила Элина у Ним.

— Кухонные видят всё, что падает, пропадает, прячется не на своё место и возвращается чужими руками. Если на кухне давно что-то исчезает, Чашка могла знать, кто берёт.

Мира вспыхнула.

— У нас правда пропадает. Не много сразу, но постоянно. То мешок муки окажется неполным, то связка свечей исчезнет, то медные формы найдутся в чулане, хотя их туда никто не относил. Старшая кухарка ругает младших, младшие клянутся, что не брали. Иногда вещи возвращаются, но уже испорченные. Из-за этого все ссорятся.

Элина опустила стекло.

Вот оно. Первый заказ не просто “починить куклу”. Нужно было вернуть кухне порядок и понять, кто делает хаос выгодным. И если мастерская правда слушает смысл, то Чашка проснётся не ради красоты и не ради благодарности, а ради своего дела.

— Значит, заказ формулируем так, — сказала Элина. — Вернуть кухонной хранительнице возможность следить за порядком и помочь найти причину пропаж.

Мира испуганно посмотрела на Ним.

— Я не знаю, чем платить. У меня почти ничего нет. Только… — Она полезла в карман фартука и достала маленькую завёрнутую тряпицу. — Вот. Это моё. Медная пуговица от маминого платья и две катушки хороших ниток. Я прятала их на случай, если придётся чинить одежду. Ещё могу работать после кухни, мыть полы здесь или носить воду.

Элина посмотрела на скромный свёрток и вдруг остро, почти до боли, захотела отказаться. Нельзя брать с девчонки, которую и так гоняют по замку, последнюю память и запасные нитки. Но в голове тут же прозвучали собственные слова: “не брать даром”. Если она сейчас скажет “ничего не надо”, то сделает заказ милостыней, а Миру — просительницей. А мастерская, кажется, не любила ни милостыню, ни ложную щедрость.

— Пуговицу оставь себе, — сказала Элина. — Нитки я возьму одну катушку. Вторую оставь для одежды. И ещё плата: ты принесёшь мне список того, что чаще всего пропадает на кухне. Не слухи, а точно. Что исчезло, когда, кто заметил, где потом нашли, если нашли. Сможешь?

Мира кивнула так быстро, что растрепавшаяся прядь упала ей на лоб.

— Смогу. Я умею запоминать.

— Вот это ценнее пуговицы. Договор заключён?

Элина почему-то посмотрела на Ним. Кукла кивнула, и где-то под рабочим столом тихо звякнуло, словно маленький невидимый колокольчик отметил первую запись.

Книга заказов сама раскрылась.

Мира отшатнулась, но Элина уже не удивилась. Толстые страницы перевернулись до чистого места, по бумаге пробежал слабый золотистый отсвет, и на верхней строке проступили слова: