Бумага лежала на столе, прижатая костяной лопаточкой. Чёрная нитка в металлической чашечке больше не шевелилась, но от неё всё равно тянуло сухим холодом, будто в мастерскую занесли не грязную нить, а чужое злорадство.

Рейнар стоял рядом. Слишком близко. После того как он одним движением заслонил её от двери, Элина всё ещё чувствовала рядом с собой его силу — плотную, тяжёлую, опасно спокойную. Ей хотелось отойти, вернуть расстояние, но это выглядело бы слабостью. А ещё не было времени выяснять, почему её раздражает не только его властность, но и то, что в опасный миг он встал между ней и угрозой раньше, чем она успела об этом попросить.

Она не просила.

И не собиралась начинать.

— Ним, — сказала Элина, не отрывая взгляда от записки, — сколько кукол в мастерской могут считаться второй?

Кукла с треснувшей щекой медленно повернула голову. В её золотых глазах отражался огонь из очага и тонкая чёрная нитка в чашечке.

— Если считать от меня — много. Если считать от первого заказа — одна. Если считать от первого проснувшегося шкафа — совсем другая. Подлые записки любят точные слова, которые можно понять неправильно.

— Значит, это не подсказка, а ловушка.

— Почти наверняка.

Рейнар взял записку за самый край. Элина хотела остановить его, но он уже поднял бумагу так аккуратно, словно имел дело не с угрозой, а с древним документом, который нельзя повредить.

— Бумага из замка, — сказал он.

— Вы уверены?

— Да. Такие листы используют в хозяйственной канцелярии для внутренних распоряжений. Не для писем. Слишком плотная для кухонных записок, слишком простая для родового совета.

Ним подошла ближе и вытянула шею.

— Пахнет нижним архивом.

Рейнар посмотрел на неё.

— Вы различаете запахи?

— А Вы различаете приказы? У каждого свои дарования.

Элина на мгновение зажмурилась. Она уже начинала привыкать к язвительности Ним, но всё ещё не понимала, как кукла умудряется бросать колкости так, будто родилась с правом отчитывать драконов.

Рейнар, к удивлению, не стал спорить.

— Нижний архив закрыт для прислуги, — сказал он.

— Зато не закрыт для управляющего, его помощника и тех, кому он доверяет, — напомнила Элина.

— Вы слишком быстро возвращаетесь к господину Ливеру.

— Потому что он слишком часто оказывается рядом с закрытыми дверями, сломанными куклами и исчезнувшими вещами.

Рейнар положил записку обратно.

— Быстрый вывод опасен.

— Не быстрее, чем делать вид, что всё случайно.

На его лице промелькнуло раздражение, но он сдержался. Может быть, потому что куклы всё ещё смотрели. Может быть, потому что записка лежала между ними очевиднее любого обвинения. А может быть, потому что после утра на кухне он уже не мог просто отвернуться от того, что не вписывалось в отчёты.