— Милорд с новостями из архива? — спросила она.

— Да.

Элина отложила нож.

— Что нашли?

Рейнар положил папку на свободный край стола, но не развязал её сразу. Этот жест насторожил сильнее любых слов. Люди тянут время перед тем, что не хотят произносить.

— Приказ о закрытии мастерской действительно подписан мной, — сказал он. — Но к нему было приложено заключение архивариуса. В заключении говорилось, что мастерская нарушила защитный контур детского крыла.

— Нарушила?

— Именно это слово.

— И это правда?

Ним резко стукнула ладонью по столу.

— Нет.

Рейнар посмотрел на куклу без раздражения.

— Теперь я тоже думаю, что нет.

Элина заметила это “теперь”. Не “я всегда знал”, не “меня обманули полностью”, не попытка снять с себя ответственность. Он был зол, но не прятался за злостью. Это было важнее, чем хотелось признавать.

— Почему?

— В нижнем архиве нет исходной схемы защитного контура. Листы вырезаны. Аккуратно, не вырваны. В описи значатся три печати архивариуса: большая личная, малая дорожная и рабочая. Большая хранится на месте. Рабочая тоже. Малая отсутствует.

— Та самая, которой могли пометить пластинку в кукле Алена?

— Да.

— Архивариус умер шесть лет назад. Кто имел доступ к его вещам после смерти?

Рейнар некоторое время молчал.

— Ливер. Старшая канцелярская служба. И члены совета, которые разбирали старые дела рода.

— Авелия?

— Официально нет.

— Неофициально?

Он посмотрел на белый шёлк.

— Семья Авелии связана с одним из старших советников. Если ей нужно было попасть в нижний архив, она могла получить доступ через него.

Ним сложила руки на груди.

— Как удобно, что у красивых людей всегда есть родственники возле запретных дверей.

Элина взяла жемчужную цепочку и положила рядом с заготовкой лица.

— Значит, бал через три дня может быть не просто праздником.

— Бал уже не просто праздник, — сказал Рейнар. — Он был назначен советом до моего решения отстранить Вас. Авелия права в одном: дом давно не принимал гостей. Но теперь, когда слухи о мастерской разошлись, на бал придут не только ради танцев. Все захотят увидеть, правда ли восточный флигель проснулся.

— И правда ли бывшая жена будет стоять в тени, пока новая сияет.

Рейнар помрачнел.

— Авелия не моя невеста.

Элина подняла глаза.

Слова прозвучали неожиданно резко. Слишком резко для простого уточнения.

— В замке думают иначе.

— Замок любит думать за тех, кто слишком долго молчит.

Элина хотела ответить колко, но остановилась. В этой фразе было слишком много её собственной боли. И, возможно, его тоже.

Ним перевела взгляд с одного на другого.

— Если вы оба закончите обмениваться фразами, которые почти похожи на разговор, у нас есть кукла, три дня и заказчица, у которой вместо чести жемчужная цепочка.