— Она должна быть похожа на Авелию? — спросила Элина.

— Нет.

— Но заказ был именно на парадную куклу для неё.

— Парадная кукла не повторяет лицо, — сказала Ним. — Лица повторяют художники, льстецы и плохие зеркала. Мастерская делает то, что человек приносит в дом.

Элина провела пальцами над шёлком, не касаясь. От ткани снова не шло тепла. Она была слишком послушной, слишком красивой, слишком пустой. Такой материал просил идеальных складок и не обещал ни одной честной морщины.

— А если человек приносит ложь?

— Тогда кукла становится очень нарядной.

Элина невольно посмотрела на Ним.

— Это должно было меня успокоить?

— Нет. Это должно было подготовить.

Работать над куклой Авелии пришлось начать сразу. Не потому, что Элина стремилась выполнить заказ соперницы, а потому, что до бала оставалось три дня, и каждый из них уже был расписан чужими тревогами. Куклу Алена она пока не завершала, как обещала Рейнару. Незавершённая хранительница лежала на отдельном столе, укрытая светлой тканью. Иногда казалось, что из-под полотна тянется тонкое дыхание прошлого, но Элина не трогала её узор. Только проверяла, не слабеет ли белая нить на груди, и записывала наблюдения в тетрадь.

К вечеру вернулся Рейнар.

Он пришёл без Ливера, без свиты и без того ледяного спокойствия, которое обычно носил как броню. В руке у него была плоская папка с тёмными завязками, на камзоле — следы архивной пыли, а взгляд стал тяжелее, чем утром.

Элина в это время вырезала первое лицо для парадной куклы.

Не лицо Авелии. Пока только основу: гладкий овал из светлого дерева, чуть удлинённый подбородок, тонкая линия будущих губ. Нож шёл трудно. Дерево сопротивлялось, будто не хотело становиться маской.

— Вы работаете, — сказал Рейнар от двери.

— Как видите.

— Вы обещали не завершать куклу Алена.

— Я и не завершаю.

Он посмотрел на белый шёлк, на жемчужную цепочку, на заготовку лица.

— Авелия приходила.

— Быстро донесли?

— Половина замка уже знает, что леди Авелия заказала Вам парадную куклу для бала. Вторая половина спорит, унизила ли она Вас или дала возможность унизить себя.

Элина осторожно сняла тонкую стружку с края щеки.

— А Вы к какой половине относитесь?

— Я пока пытаюсь понять, почему Вы приняли заказ.

— Потому что мастерская приняла его первой.

— Это не ответ.

— Тогда потому, что отказ выглядел бы ревностью, согласие без условий — покорностью, а согласие по правилам мастерской — работой. Я выбрала работу.

Рейнар прошёл ближе. Ним тут же появилась на краю стола, будто всегда там сидела и просто ждала подходящего момента, чтобы смотреть неодобрительно.