Элина вернулась к заготовке.

— Куклу нужно сделать к балу. Но если она должна отразить суть Авелии, мне нужна не только её ткань и цепочка. Нужно понять, что она принесла в дом.

— Холод, — сказала Ним.

— Недостаточно. Холод бывает честным.

Рейнар задержался у стола.

— Что Вам нужно?

Элина не сразу ответила. Ей не нравилось просить его. Не после родового зала, не после флигеля, не после всего, что уже случилось. Но просить о деле — не то же самое, что просить о милости. Она сама сказала это Мире. Теперь придётся соблюдать собственные правила.

— Мне нужно место в зале, — произнесла она. — Не у стены и не в углу. Если кукла Авелии будет частью бала, мастерская должна быть представлена достойно. И мне нужны разрешения для кукол-хранительниц: Чашка может стоять у стола с угощениями, Ключница — у боковой двери, если проснётся, Ним — рядом со мной. Талия говорила о кукле с весами в бельевой. Если мы успеем принять её заявку, она может следить за плащами и лентами гостей. Не как слуги. Как часть старого обычая.

— Вы хотите привести кукол на бал?

— Нет. Я хочу вернуть старую традицию, о которой Авелия так любезно напомнила при свидетелях.

Рейнар смотрел на неё долго.

— Вам понимаете, что это вызовет разговоры?

— Для этого бал и устраивают.

Ним довольно щёлкнула пальцами.

— Учится.

— И ещё, — сказала Элина. — Я приду не в сером платье изгнанницы.

На лице Рейнара мелькнуло что-то, что она не успела разобрать.

— Разумеется.

— Нет, герцог. Не “разумеется”. Мне нужно сказать это вслух, чтобы Вы и я одинаково понимали: я не стану украшением Вашего сожаления, Вашей вины или чужого унижения. Я приду как хозяйка мастерской. Не потому, что совет милостиво вернул мне место. А потому, что мастерская приняла меня первой.

Рейнар медленно кивнул.

— Хорошо.

Это “хорошо” не было приказом. Не было одолжением. Оно прозвучало как согласие с фактом, который ему пришлось признать.

И почему-то от этого у Элины снова устали плечи. Драться с ним было проще, чем видеть, как он иногда умеет слышать.

Три дня до бала прошли так, будто кто-то натянул время на пяльцы и заставил Элину вышивать сразу с четырёх сторон.

Мира стала приходить во флигель ранним утром и поздним вечером, официально — носить воду, чистые тряпки и хозяйственные записки. Неофициально — помогать. Она быстро научилась записывать заявки, раскладывать катушки по оттенкам, сушить очищенные ткани и не вздрагивать каждый раз, когда Ним делала замечание шкафу. Пим, кухонный мальчик, приносил от Чашки новости: в кладовой нашли ещё две спрятанные связки свечей, а помощник управляющего Севр внезапно заболел осторожностью и перестал кричать на младших слуг.